И.И. Панаев: «В городе сделалось необыкновенное движение. На Мойке у Певческого моста (Пушкин жил тогда в первом этаже старинного дома княгини Волконской) не было ни прохода, ни проезда. Толпы народа и экипажи с утра до ночи осаждали дом; извозчиков нанимали, просто говоря: «к Пушкину», и извозчики везли прямо туда...». Александр Тургенев: «Весь город, дамы, дипломаты, авторы, знакомые и незнакомые наполняют комнаты, справляются об умирающем. Сени наполнены не смеющими взойти далее...» По словам Данзаса, подъезд с утра был атакован публикой до такой степени, что пришлось обратиться в Преображенский полк с просьбой поставить у крыльца часовых и восстановить какой-нибудь порядок: густая масса собравшихся загораживала все пространство перед квартирой Пушкина, к крыльцу почти не было возможности проехать. Конечно, далеко не все собравшиеся понимали значение Пушкина, да и просто до настоящего момента могли не знать его. Но стоящая у дома челядь, малограмотные мелкие купцы, не читающие мещане, видя искреннее горе студентов, родовитых дворян, искавших покровительства Пушкина молодых литераторов, тут же уясняли себе главное: сейчас на их глазах происходит большая, настоящая трагедия. После смерти поэта полиция будет опасаться, чтобы в доме Геккерна отца, где живет и его сын, не было учинено погрома. Ходили также слухи о том, что в день похорон в нидерландском посольстве будут бить окна. 1837 год по старому стилю 29 января / 10 февраля