Год с Пушкиным

Друзья, в день памяти Пушкина просим вас возложить цветы к памятнику поэта в вашем городе. Напомним, что в Москве на территории Библиотеки-читальни имени А.С. Пушкина находится работа скульптора Владимира Домогацкого — бюст Александра Сергеевича Пушкина, установленный здесь в 1937 году, в год столетия его гибели. 1837 год по старому стилю 29 января / 10 февраля

Пушкин умер. 1837 год по старому стилю 29 января / 10 февраля

Даль: «Друзья, ближние молча окружили изголовье отходящего; я, по просьбе его, взял его под мышки и приподнял повыше. Он вдруг будто проснулся, быстро раскрыл глаза, лицо его прояснилось, и он сказал: «Кончена жизнь!» Я не дослышал и спросил тихо: «Что кончено?» — «Жизнь кончена», — отвечал он внятно и положительно. «Тяжело дышать, давит», — были последние слова его. Всеместное спокойствие разлилось по всему телу; руки остыли по самые плечи, пальцы на ногах, ступни и колени также; отрывистое, ча...

Жуковский: «Спокойное выражение лица его и твердость голоса обманули бедную жену; она вышла как просиявшая от радости лицом. «Вот увидите, — сказала она доктору Спасскому, — он будет жив, он не умрет». А в эту минуту уже начался последний процесс жизни. Я стоял вместе с графом Вьельгорским у постели его, в головах; сбоку стоял Тургенев. Даль шепнул мне: «Отходит». 1837 год по старому стилю 29 января / 10 февраля

Пушкин открыл глаза и попросил моченой морошки. Сердился от нетерпения. Когда ягоды принесли, он сказал внятно: «Позовите жену, пусть она меня покормит». Вера Вяземская: «Пушкин хотел, чтобы его кормила его жена. Поистине это было зрелище, душу раздирающее: видеть фигуру этой молодой и прекрасной женщины, на коленях у дивана, на котором лежал ее муж, смертельно раненый и умиравший за нее. Страх, горесть, надежда поочередно выражались в ее прекрасных чертах, которые оставались прекрасными, несмот...

Даль: «Пульс стал упадать и вскоре исчез вовсе, и руки начали стыть... Бодрый дух все еще сохранял могущество свое; изредка только полудремота, забвенье на несколько секунд туманили мысли и душу. Тогда умирающий, несколько раз, подавал мне руку, сжимал и говорил: „Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше, ну, пойдем”. Опамятовавшись, сказал он мне: „Мне было пригрезилось, что я с тобою лезу по этим книгам и полкам высоко — и голова закружилась”... Немного погодя он опять, не раскрывая глаз, ст...

Петр Вяземский: «Жену призывал он часто, но не позволял ей быть неотлучно при себе, потому что боялся в страданиях своих изменить себе, уверял ее, что ранен в ногу, и доктора по требованию его в том же ее удостоверяли». Вера Вяземская, супруга Петра Вяземского: «Слыша его любимые слова, произносимые с каким-то удовольствием, такие восклицания, как «Сусе Христе», — манера, которая поразила его в устах людей из простого народа и ·которую он себе усвоил с тех пор; видя все его чувства так хорошо со...

Александр Тургенев: «...в течение вечера как казалось, что Пушкину едва, едва легче; какая-то слабая надежда рождалась в сердце более, нежели в уме...». Даль: «Я налил и поднес ему рюмку касторового масла. «Что это?» — «Выпей, это хорошо будет, хотя, может быть, на вкус и дурно». — «Ну, давай», — выпил и сказал: «А, это касторовое масло?» — «Оно; да разве ты его знаешь?» — «Знаю, да зачем же оно плавает по воде? сверху масло, внизу вода!» — «Все равно, там (в желудке) перемешается». — «Ну, хорош...

И.И. Панаев: «В городе сделалось необыкновенное движение. На Мойке у Певческого моста (Пушкин жил тогда в первом этаже старинного дома княгини Волконской) не было ни прохода, ни проезда. Толпы народа и экипажи с утра до ночи осаждали дом; извозчиков нанимали, просто говоря: «к Пушкину», и извозчики везли прямо туда...». Александр Тургенев: «Весь город, дамы, дипломаты, авторы, знакомые и незнакомые наполняют комнаты, справляются об умирающем. Сени наполнены не смеющими взойти далее...» По словам...

Тургенев: «Пушкин слабее и слабее... Надежды нет. За час начался холод в членах. Смерть быстро приближается; но умирающий сильно не страждет; он покойнее. Жена подле него. Он беспрестанно берет ее за руку. Александрина — плачет, но еще на ногах. Жена — сила любви дает ей веру — когда уже нет надежды! — Она повторяет ему: „Tu vivras! [Ты будешь жить]”. 1837 год по старому стилю 29 января / 10 февраля