Недавняя лекция про бесполезность конфликта теизма и атеизма в контексте постметафизической философии: https://vkvideo.ru/video-44770233_456239614?t=10s Имплицитно и эксплицитно шла речь о том, что: 1. мы, философы и теологи, зайдя в тупик собственных рационализирующих нарративов, начинаем искать выход в некоей «вере», которую нам завещало Евангелие. 2. в попытках очистить опыт веры и любви от политики, ее конфликтов и уйти в анархию сообщества в духе Капуто, мы теряем эти самые любовь и веру: анархия оказывается эскапизмом и попустительством, безразличием к творящемуся насилию. 3. без позитивного метафизического и политического проекта постметафизика впадает в самопротиворечие. 4. герменевтический коммунизм Ваттимо склонен к релятивизму. 5. анархия не может быть альтернативой политике: она может и должна быть желанным идеалом, утопией, грядущим. 6. христианский идеал сообщества — это одновременно и то, что проявляется в надежде (как желанное), и то, что реализуется здесь и сейчас через открытость Другому. Но это разные измерения — их соединение приводит к автореференции в духе Керни: христианские добродетели сами становятся содержанием, смыслом надежды (здесь я немного утрирую). Не пытаться на основе «сильных» добродетелей построить политический режим — это также не расчищать пространство для «слабого» гостеприимства, взаимности вне политики. 7. нам нужна апория Деррида: «я» могу быть открыт Другому, но не могу сделать это раз и навсегда установленным принципом демократии. 8. нам также нужны анатеизм (возвращение к вере после испытания нигилизмом) и диакритика Керни: священное может воплощаться в мире, но не принадлежать ему. 9. этика — это действие согласно условиям, или принципам, самой интерсубъективности: без Другого нет меня, за это нужно быть благодарным, и в этом — суть события бытия в контексте феноменологии. 10. политика должна быть сквозной, прозрачной для этики (я конкретно говорю про христианскую, но ею все не ограничивается). Если демократия становится самодовлеющей системой во главе с Христом, она теряет свое «слабое» постметафизическое, посттеологическое этическое измерение. Если же она мыслится как «хрупкое место ожидания», то она остается открытой. Без этой «этики» всякая политика будет обречена на гегемонию или терроризм. 11. метафизичность политики нужно подвергать деконструкции, но это не должно быть самоцелью: стоит акцентировать внимание как на сиюминутном событии универсальности, так и на целях/задачах политической борьбы за справедливость и равенство. 12. не разводить этику и политику — подло (это жижековски-бадьюанский терроризм), полностью деполитизировать этику — гнусно (это, собственно, христианский анархизм), а не признавать за этикой возможность примирения вне политики — глупо (это про радикальную демократию).