Помните, что я выписала журналы?📚 Дождалась первый номер. И сразу к статье Фроловской Ю.И., на которую обратила внимание в свете вчерашнего поста об определении Верховного Суда. Честно признаюсь: во‑первых, я возлагала на журнал иные надежды. А во‑вторых… во мне проснулась та самая «спорщица» (мама меня так в детстве называла 😅). Я постоянно со всеми спорила — наверное, поэтому и выбрала профессию юриста: страсть доказывать свою правоту. Сейчас‑то я понимаю: никому ничего доказывать не надо. Но мимо этой статьи пройти не смогла — ужасно захотелось вступить в дискуссию 🙊 В чём суть? Статья называется: «Современные тенденции судебной практики по установлению правового режима имущества супругов». Автор пишет, что принцип равенства долей супругов (независимо от того, кто работал, а кто вёл хозяйство) — незыблемая основа семейного права. И это продолжение презумпции общности имущества. Иными словами: купили в браке — значит, совместное. Но, пишет автор, в последнее время наметилась иная тенденция: ключевым становится происхождение денежных средств. Если один из супругов докажет, что имущество куплено на его личные деньги (дарение, наследство), второй может остаться ни с чем. Вроде бы верно. Но есть нюанс. В журнале № 1 за 2026 год автор ссылается на определение Верховного Суда № 78‑КГ19‑63 от 2020 года. Которое… уже давно неактуально. Тенденции сейчас совсем другие. Почему я так уверена? ❤️❤️❤️❤️ В 2020 году ко мне обратилась клиентка (давно хотела рассказать об этом деле). Дочь очень обеспеченного отца (он похоронил сына и помогал единственной дочери и трём внукам). Замужем за ректором института. Жизнь не сложилась — муж застигнут с любовницей, развод, алименты… В браке было нажито пять объектов недвижимости, на которые деньги дарил отец (договоры были). Клиентку буквально тошнило при виде бывшего. Ей претили судебные разборки. Несколько лет она не могла заставить себя начать раздел — слишком тяжело поднимать ту самую «кучу проблем». В итоге мы обратились в суд в 2024 году. И вот тут важно: практика УЖЕ начала меняться. Суды всё чаще склонялись к мнению: если нет брачного договора, то деньги, подаренные одному из супругов, считаются даром семье. Перспективы были 50/50 — совсем не то, что в 2020‑м, когда шансов сохранить всё было гораздо больше. Мы судились 8 месяцев. Закончили мировым соглашением: один объект передали ответчику. Клиентка не могла смириться с тем, как оппоненты врали в суде: «Всё нажито непосильным трудом!» При том, что жена не работала, а супруг получал зарплату и ежегодно сдавал декларацию об отсутствии у него иного имущества, кроме автомобиля. К чему я это? Очень хотелось читать периодику и отслеживать реальные тенденции. А в итоге — статья с неактуальной практикой и запоздалым мнением. Да, определение 2020 года когда‑то было шагом вперёд. Но сегодня, опираясь на него, можно сделать неверные выводы. Судебная практика не стоит на месте — и мы, юристы, обязаны это учитывать. А вы сталкиваетесь с устаревшими рекомендациями в профессиональной литературе?