Персональный мой шеф-повар свалил в Краснодар – и шлет мне оттуда тазораскалывающие картиночки. Где нефильтрованное пиво – по сто пятьдесят, плюс пятнадцать на термометре и того гляди прям на улице зацветут бересклеты. Черт его знает, что за бересклеты такие, это словарное слово, литературное. Оно у меня географически где-то между Венечкой Ерофеевым и Рю Мураками. Там, возможно, буквально рядом – есть бассейн сплетающихся орхидей. И мой повар подаёт посторонним бабам запеченого казуара под тминным соусом. Я же провела в холодильнике две ревизии: одну – на предмет того, чо там стухло. Рабочая неделя – это вам не в кулак высмаркиваться, а среда для размножения живности в холодильнике. Вторую – на предмет того, чего можно сожрать. Нашлось полбутылки просекко, бутылка настойки из дивных лосиных ягод, воняющих мясом – то ли морошка, то ли еще какая дичь сильно северная. Две огромные картошки с ростками и пара перепелиных яиц. Я подумала про окрошку, чего уж там. Просекко есть – где-то рецепт попадался, травы можно в доставке вообще купить. Поставила вариться картошки с яйцами, села пилить презентацию важную. Ну, как села-то. Скажем прямо – легла. Лежа – оно как-то продуктивней работается. Чую – вона чо. Вонь прямо в очи! Картошка пожарилась, яйца запеклись, взорвались – и а хате запахло Грушинским фестивалем и Визбором. Ваня, Ваня, шеф-повар мой вечный. На кого ж ты покинул меня – нечёсанную бабу, по уши в презентациях. Есть еще шеф-повара у меня тут в чатике? Что можно сделать из просекко, настойки на ягодах, трех вёдер тюльпанов (вдруг тоже жранимые) и вот ещё два мандарина нашлось, вафли из дуриана, четыре килограмма сычуаньского перца, фиалковый джем и пармезана кусок. Возможно, уже с плесенью и сардскими мухами – тогда он приобрел в цене и его лучше продать. Ну, или повара ждать, он придумает.