В 2025 году я безудержно очаровался жанровым кино, сквозь зубы признал доминацию американского инди над любым прочим, плевался от «евро-стандартного» авторского кино (Панахи, Триер, Оливер Лаше, Пак Чхан-ук, Маша Шилински — всё кургузо, простите), убедился, что бывают сезоны, когда один шедевр провоцирует вокруг безрыбье, плутал в сюжетах (чтобы окончательно перестать обращать на них внимание) и приникал душой к броукам, только бы смириться: человеческий голос сегодня не может вырваться из служебного помещения, вынужден ютиться в серверной, а там, судя по «Дому динамита», даже эхо безвольное, я/мы в кошмаре, зашейте веки, набейте мне этим динамитом пасть, как в «Вулканизадоре», замуруйте меня подо льдом, чтобы Итан Хоук, выходя из бара на Бродвее, не в мусорку упал лицом, а в маску Граббера, чтобы он мне звонил с того света, а я ему, как ДиКаприо, клялся, что нет пароля, есть только страх за беззащитного близкого человека, он мелькает в дыре в потолке, но то обман, оттуда на тебя несется задница Марти Суприма, а Мировая художественная кинокультура–2025 сообщает тебе и мне, что зритель — ребенок, которого Дженифер Лоуренс подбросила терапевту-Роуз Бирн, отсюда и ракурсы косые, и дефрагментация, и расфокус, и путаница травм на десятки лет вперед, и инфантилизм как последняя точка опоры, потому что не успевших повзрослеть осиротил седой ведущий прогнозов погоды.