Жёсткая дисциплина, которая делает меня сильной и цельной. Но я не могу заставить другого любить то, что для меня важно. Видела недавно в парке овчарку. Большое и верное чудо, которое обожает людей. Она притащила мне свою игрушку, когда я читала книгу. Ей показалось, что я грущу. И так ещё смотрела на меня, знаете, будто говорила: 'на, это лучшее, что у меня есть, не грусти'. Такая большая и добрая...🩷 Так и я тяну свою 'игрушку' к человекам, потому что люблю. Но если человек враждебен, его не переубедишь. Нельзя заставить другого полюбить то, что вместилось в мою душу. Можно только встать на его место, надеть его очки и увидеть мир его глазами. Тогда, может, он меня поймёт, если я первая начну понимать. Наверное, когда созерцаешь тварный мир, рано или поздно к этому пониманию приходишь. Мир внутри себя враждебен и к другому, и к самому себе по природе. И из благих намерений каждый хочет делиться с другим своей самой крутой вещью (под вещью мыслю что угодно). Потом, когда 'вещь' не оценили, мир закрывается в разочаровании. Но есть другой способ делиться любовью через вещи. Перед тем, как предлагать свою, услышать, чего хочет другой на самом деле. Если бы я чаще слушала 'другого', возможно, мой мир стал бы лучше. Как хорошо, что мы создали свою Вселенную и никогда не поздно ещё раз начать. Я иногда чувствую странную и новую ответственность за хрупкость другого. И это не зависит от того, каким грубым он кажется. Наверное, это неплохое чувство, когда оно сбалансировано и проявлено. Мне хочется сказать: 'я вижу тебя. И тебе не обязательно быть хорошим и удобным. Ты можешь быть собой. Хотя бы сейчас. И я не заставляю тебя принимать мою игрушку'. Наверное, я в потрясающем возрасте, когда могу любить, без желания изменить другого. С полным принятием. И моя жизнь похожа на чудо сейчас. Любовь проявлена и понятна мне тогда, когда она не заставляет другого понимать себя. Она предлагает чистое познание, новое зрение, ощущения, которые я получаю другими сенсорами. Я сама стану одной из 'других' и выучу их язык. Не ожидая понимания из вне, начну понимать первой. Не наступлю на то, что надломленно, но буду молчать. И это меняет всё. Вообще всё.