Лет в 20 мне очень нравился один писатель-постмодернист. Его романы, полные инженерной работы с текстом, жестокости и провокации, но также и особого, чувствующего восприятия мира. Я подражал ему и восхищался тем, как можно так тонко и широко ощущать, и уметь передать это через слово. Потом я как-то с ним познакомился — просто написал на почту, хотел взять интервью для своего проекта. Он тогда уже много лет работал программистом, хорошо зарабатывал. Мы переписывались и общались немного в аське, а потом встретились в Макдональдсе на Невском. Он оказался… обычным, немного грузным скучающего вида офисным работником. Мы говорили про IT, и гораздо меньше про литературу. Меня поразили тогда его слова: «Знаешь, Глеб, я уже не помню, что написал какие-то книги.» Эти чувственные экспериментальные слепки состояний, эта острота, ясность и, чего уж там, надрыв — не имели к нему уже никакого отношения. Наше «я» — это множество влияющих друг на друга процессов и систем. И вот в пространстве внимания и усилий писателя не осталось места для процессов, которые позволили написать тексты, так резонировавшие с 21-летним многой. Для себя я определился с одним — важнейшая часть моей жизни — это созидание. Новых форм, новых сочетаний смыслов, новых связей. Человек от рождения созидателен, мы все можем быть бесконечно изобретательны и увлечены жизнью. Пару лет назад я начал рисовать тушью. Мой терапевт как-то в начале очередной волны кошмара сказал, что многим его клиентам помогает справляться с невыразимо тяжелыми обстоятельствами невербальные практики: танцевать, рисовать, петь, играть на музыкальных инструментах. И я взялся рисовать. Вспомнил опыт художественной школы. Я рисовал, и рисовал, и рисовал, постепенно увеличивая формат, экспериментируя с материалами и формой. Стопки рисунков становились всё больше. А в конце апреля, к дню рождения, Юля помогла мне провести первую выставку в Берлине, где я уже почти 3 года живу. Она отобрала работы, всё оформила, договорилась с галереей. На открытии играли и пели музыканты, я увидел свои работы на стенах, несколько десятков раз про них рассказал — каждый раз немного по-разному. Сам гораздо больше понял про то, что я делаю — и как. Для меня было очень важно поставить такую точку — или запятую. Увидеть форму, чтобы — либо продолжить рисовать, но уже отрефлексировав и поняв, куда я хочу двигаться. Либо остановиться и в какой-то момент сказать — уже не помню, что что-то нарисовал. Пока выбираю продолжать — закупил новой классной туши, добавил в работу жёлтый, с которым никогда не работал. С проектами, как с книгами — сделал, выделил из себя, и дальше он может жить своей жизнью, не имея отношения к тебе. Не один раз я оставлял проекты, которые развивал с нуля, но свой собственный проект, выросший из придуманного мной формата, я покидаю в первый раз. Последние пару лет мы создавали среду для обучения AI навыкам через интенсивное погружение в контекст и среду AI Mindset. Недавно на канале Сергея Сухова вышло интервью с нами, взятое несколько месяцев назад. Там есть несколько демо, демонстрирующие мой подход. Что дальше? Я готовлю программу-среду для системной работы над жизнью с помощью ИИ-инструментов. Сэм Альтман заметил, что ai natives, те, кто пользуются ИИ с ранних лет, используют ИИ как систему, а не просто замену Гуглу. Чтобы системно пользоваться любым инструментам, нам нужна правильно подобранная мотивация, контакт с ценностями и смыслами, и поддерживающая среда. Участники программы научатся использовать ИИ-приложения (основной фокус на оригинальный интерфейс ChatGPT) для коучинговой работы, но также, конечно, и для реализации самих проектов. Подпишитесь на бота @gleb_kalinin_bot — отправлю сообщение, как только финализирую программу. Среди других новостей — запустил рассылку на английском, про то, как жить в энтропии (и в экспоненте). Первый выпуск — про кольца роста и сложность как оптимальную среду.