Наконец тонкие пальцы коснулись чувствительной кожи, избегая самых ярких точек. Пэнси задышала чаще, прикрывая глаза. Астория не останавливалась, улыбаясь в перерывах между поцелуями. Она вернулась к губам. Помада слегка смазалась, щеки раскраснелись от резко нахлынувшего возбуждения. Громкие звуки поцелуев сопровождались тихим дыханием в унисон. Гринграсс терзала губы Паркинсон то мягко и медленно, то резче и горячее. Пэнси не возражала — позволяла главенствовать над собой. Наконец пальцы мягко коснулись вставших от дикого, почти первобытного желания сосков. Паркинсон выдохнула, обрывая поцелуй. Астория ухмыльнулась, опускаясь ниже. Ее губы коснулись живота, медленно поднимаясь наверх, оставляя за собой мокрую дорожку поцелуев, пока руки игрались с грудью Пэнси. Наконец Гринграсс коснулась чувствительного соска языком. Паркинсон закусила нижнюю губу до боли, крепко зажмуриваясь. Астория лизала ее сосок, руками то лаская второе полушарие, то спускаясь ниже — дразняще не доходя до самого сокровенного. Брюнетка извилась от удовольствия, сжимая бедра улыбающейся Гринграсс-младшей. Слишком горячо. Наконец Пэнси, тяжело дыша, схватила девушку за руку и положила прямо на свою промежность. Не намек — указание. Астория улыбнулась, мягко поглаживая половые губы, уже чуть влажные от возбуждения, едва касаясь пальцами. Паркинсон инстинктивно выгнулась ей на встречу, жмурясь еще сильнее. Гринграсс, отстранившись от чужой груди, качнула головой. — Нет, Паркинсон, не так быстро. – обжигающим шепотом в шею. Пэнси недовольно выдохнула. Вновь подняв руку, Астория сжала ладонью левое полушарие, припадая губами к правому. Горячий язык коснулся соска, пока вторая рука игриво оттягивала и отпускала вторую багровую горошину, и Паркинсон, схватившая девушку за голову, прижала ее еще ближе, издавая прерывистые стоны. — Ну же! – прошипела она, сильно сжимая пальцы в разлохмаченных черных волосах. Астория болезненно выдохнула, напоследок прикусывая сосок, и быстро нашла пальцами влажную промежность Пэнси, легко дразня половые губы под тихие стоны Паркинсон. Вторая рука все еще дразнила затвердевшие соски, когда Астория снова припала губами к шеи брюнетки. Ее пальцы мягко, ненавязчиво размазывали природную смазку, не трогая клитор. Настало время Гринграсс издеваться над Паркинсон, даря обманчивые надежды, что вот-вот, и она коснется самой яркой точки. Но каждый раз был очередной ложью. — Блять… – крикнула Пэнси, сжимая зубы. И Астория, довольная реакций, незамедлительно дотронулась до клитора. Паркинсон, громко выдыхая раскаленный воздух в насмешливое лицо Гринграсс, выгнулась в спине. Болезненная сладость окутала сознание, отключая все остальные чувства. Только этот миг, пальцы и губы Астории, и их общее удовольствие. Пэнси сглотнула вязкую слюну. Гринграсс внимательно проследила за рывком ее внутреннего кадыка, и в следующую секунду опустилась ниже. Язык коснулся набухшего клитора, а средний палец мягко вошел в промежность Паркинсон. Девушка протяжно простонала, хмуря брови. Пальцы на ногах инстинктивно поджались. Астория больше не церемонилась — ее язык быстро ласкал нежную плоть брюнетки. Она ввела еще один палец, слушая хриплые стоны Пэнси. Она задышала еще чаще, стоны становились громче и сильнее, а зеленые глаза непроизвольно закатывались. В этот момент Гринграсс по-настоящему почувствовала брюнетку. Последний уверенный толчок пальцами. Точное движение языком и мягкий, почти нежный поцелуй. И Паркинсон выгнулась в спине, издавая протяжный громкий стон. Тело затряслось в экстазе, а перед глазами заплясали разноцветные круги — последствие слишком сильно зажмуренных глаз. Астория, запечатлев последний сладкий поцелуй на клиторе, медленно вывела пальца из девушки и облизала их, разглядывая расслабленную Пэнси. Наконец зеленые глаза открылись, и изумруды уставились в карие глаза Гринграсс. Паркинсон вопросительно подняла бровь, мол, что стоишь? Но брюнетка лишь качнула головой, поднимаясь на ноги.