– сквозь сжатые зубы. Астория закатила глаза. — Да, знаешь, так и не дождалась приглашения… Обидно. — Не помню, чтобы мы особо дружили. – брюнетка проигнорировала ответный выпад, все еще не смотря на Пэнси. — Не опустишь палочку? — Нет. — Да брось, Пэнс, я просто пришла выпить. Паркинсон вопросительно подняла бровь. Что за цирк? — Выпить? – скептически окинув Асторию взглядом, спросила она. — Ты? Со мной? – Гринграсс пожала плечами. — Ну да. В следующую секунду тихий, чуть хриплый смех заполнил пространство. Пэнси смеялась, пока Астория хладнокровно следила за ней. — Да ты больная. – протянула Паркинсон, опуская руку, но не убирая палочку. Всегда наготове. Гринграсс-младшая фыркнула. — Как ты нашла меня? – голос снова стал холодно-серьезным, без намека на веселье, плескавшееся в зеленых глазах секунду ранее. — А ты особо и не пряталась. – девушка чуть подняла брови. Пэнси лишь хмыкнула и повернулась спиной к Гринграсс, облокачиваясь локтями о перила. Напряжение было слишком ощутимым, почти раскаленным. Обе девушки не знали, чего ждать друг от друга. Брюнетка достала новую сигарету и прикурила от палочки. Астория медленно подошла к ней и встала рядом. Глаза обеих рассеянно и бесцельно обводили монотонные дома напротив. Прошло несколько минут, растянувшиеся в вечность темной ночи. — Тебе, наверное, интересно, почему здесь стою я, а не твои чудесные друзья? Паркинсон поджала губы. — Нет. – воздух разрезал твердый и железный тон ее голоса. Астория подняла вверх правый краешек губ. — Ты врешь. – наступила ее очередь медленно растягивать каждую буквы, хищно улыбаясь. Пэнси качнула головой. — Я счастливо живу здесь, без них. — Счастливо? В этой помойке? – Гринграсс сморщилась. Брюнетка лишь усмехнулась. — Тебе не понять. Астория фыркнула, отталкиваясь от перил. — Хотя бы алкоголь у тебя есть нормальный? Пэнси снова засмеялась. Как-то отрешенно. Окурок, потушенный о холодный металл, полетел вниз. Девушка проводила его долгим взглядом, и повернулась лицом к Астории, с очевидным вызовом глядя прямо ей в глаза. Она похорошела — глупо это отрицать. Темные волосы завязаны в аккуратный конский хвост, элегантное платье подчеркивало фигуру. Астория выросла. Это чувствовалась. От нее исходила та женская сила, которую Паркинсон уважала. Брюнетка, улыбаясь, нахально разглядывала Гринграсс, сверлившую ее вопросительным взглядом, и, опираясь бедрами о перила, наконец произнесла, по-лисьи склонив голову влево: — Есть. Астория лишь фыркнула и отвернулась, по-хозяйски заходя в квартиру, пряча от старой знакомой невольную улыбку. Непозволительную. Они не были подругами. Да, Пэнси общалась с Дафной, но у Астории никогда не получалось влиться в их компанию. Паркинсон лишь одаривала ее высокомерным взглядом или снисходительно игнорировала ее присутствие. Гринграсс нравилась брюнетка — сильная и волевая. Ее гордость и высокомерие по отношению ко всем чужим, включая Асторию, стали прототипом, началом личности той Гринграсс, которую сейчас знают все. Такая же молчаливая и убийственно холодная. Пэнси задержалась на балконе, задумавшись. Она видела, как росла Астория. Она знала таких людей — сама была такой. Поэтому брюнетка была уверена — Гринграсс пришла не просто так. Вопрос оставался открытым, пускай и спрятанным за улыбкой и бокалом вина. Паркинсон поджала губы и, оттолкнувшись от перил, тоже зашла в квартиру. — Я уже думала, ты решила скинуться, лишь бы не пить со мной. – брюнетку встретил язвительный голос на кухне. — Не надейся. – спокойно кинула Пэнси, смотря на Асторию, которая внимательно разглядывала этикетки на бутылке. — Да ну? – зло пробормотала она. — В школьные времена ты была готова на все, лишь бы не пить в моей компании. – Паркинсон подняла брови. — Серьезно? – огонек, слабенький, больше похожий на искорку, резкого осознания зажегся в голове. — Неужели тебя все еще волнует мое отношение к тебе? – она издевалась. Гринграсс сама сдала свои карты, — видимо, урок не усвоен. А