В минувшие выходные нашу тёплую Вирджинию накрыл рекордный снежный шторм. И это позволило мне наконец-то прочитать нашумевшую книгу моей хорошей приятельницы Юлии Зонневенд “Charm: How Magnetic Personalities Shape Global Politics.” Книга стала большим успехом и её много обсуждают. У самой Юлии очень особенный стиль обаяния: не приторный, немного с хрипотцой, с иронией и без экзальтации. В книге он отчётливо слышен в интонациях: “A charming person draws you in like a vacuum cleaner” (p. 19). Но читателю сразу ясно, что Юлия знает о шарме не из вторых рук. (Funny fact: когда она захотела обсудить с Дж. Александером затею книжки под названием “Charm,” Джеф мгновенно отреагировал: “Ты собралась писать автобиографию?”) Книга связана с большой интригой в современной теории сакрального: трактовать ли сакральное как исключительно величественное, известное нам из стабильных домодерных форм или же различать его за каждым углом. Это серьёзный челлендж, потому что если вы глубоко современный человек, то какой-нибудь бёрдвотчинг может достигать такой пронзительности и глубины, какой не всякий ныне постигнет и в церкви. Остро осознавая все риски утраты специфичности сакрального, я пошёл по пути исследования очень отличных от привычных форм сакрального, которое мы обычно встречаем в современности, именно как сакрального (но безусловно избегая сведения всего, что плохо лежит, к религии). Отсюда катексис, тайна и прочее, которое теперь не сконцентрировано на холме, а рассеяно в пространстве. Зонневенд пошла по несколько иному пути и современный шарм противопоставляет традиционной харизме: шарм требует близости, харизма — дистанции. Сила книги в том, что она ясно показывает, как эмоциональные драйверы обаяния правят миром. Что даже у бюрократии, которую мы давно списали в утиль формальной рациональности, часто есть свой шарм. Это очень сильный месседж, который в моих глазах делает Джулию одной из немногих, кто движется в том же направлении, что и я. Различая несколько базовых техник политической конвертации шарма, она, кажется, особенно заинтересована в “charm offensive”, превращающего персональный магнетизм в орудие манипуляции. Ещё одна важная особенность обаяния: оно всегда подвешено между соблазнением и введением в заблуждение, и это запускает лабиринты подозрения, самообмана, темпоральные ритмы увлечения и разочарования и тд. Как исследовательница медиа, Зонневенд никогда не забывает, что шарм вышел на широкий оперативный простор именно благодаря расцвету social media; мы живём в этой парадигме всего-то лет 15, но дальше — больше. Основное тело книги — серия кейс-стади современных политиков, соответствующих идеальным типам модели Зонневенд, которые она препарирует согласно своей классификации базовых механизмов политического шарма. Предпоследняя глава посвящена Меркель и имеет подзаголовок “Аутентичность без шарма”. Меркель и правда не укладывается в “next-door neighbor” модель шарма Зонневенд. Возможно, я просто с детства заморожен и заворожён нашими суровыми ледовыми просторами, но именно это мне неочевидно. Как это у Меркель нет шарма? Может тогда и у Снежной Королевы нет шарма?! Я бывший советский пионер и возможно что-то (поэтому) упускаю, но если у девушки есть чары и стиль, мне трудно не признать за этим обаяния. (Записав эту мысль, я решил подстраховаться и спросил у чатаГПТ, есть ли шарм у Ангелы Меркель. ЧатГПТ отвечал, что есть, но очень специфический — “шарм административного катехона”. Похоже, я плохо на него влияю). Практическая значимость? Ну, например, вы знали, что как минимум в Америке человек без обаяния фактически не имеет шансов стать учёным? Ещё и поэтому — отличная книга.