— И как поживают муджахидин, о Сиди Мухаммад? — спрашиваю я, т.к. не слышал новостей из Киренаики вот уже год. Белобородое лицо Сиди Мухаммада темнеет: — Новости не хорошие, о сын мой. Бои закончились. Муджахидин сломлены; последний патрон истрачен. Теперь только милость Аллаха стоит между несчастным народом и местью притеснителей... — А что с Сайидом Идрисом? — Сайид Идрис... — отвечает Мухаммад со вздохом, — всё ещё в Египте, беспомощный, в ожидании — чего? Он хороший человек, да благословит его Аллах, но не воин. Он живет в своих книгах, а меч не держится крепко в его руке... — Но Омар Аль-Мухтар... он наверняка не сдался? Сбежал в Египет? Сиди Мухаммад останавливается и смотрит на меня в изумлении: — Омар?.. Так ты даже этого не слышал? — Слышал что? — Сын мой, - мягко говорит он, - Сиди Омар, да смилуется над ним Аллах, умер около года назад... Омар Аль-Мухтар умер... Этот лев Киренаики, чьи семьдесят с лишним лет не помешали ему воевать до самого конца за свободу, мертв... На протяжении 10 долгих, мрачных лет он являлся душой сопротивления своего народа против безнадежного превосходства, против итальянской армии, в 10 раз большей, чем его, армии, снабженной современными орудиями, бронеавтомобилями, аэропланами и артиллерией, тогда как Омар и его голодные муджахидин имели лишь только винтовки и лошадей, с помощью которых они вели отчаянную партизанскую войну в стране, превращенной в огромный тюремный лагерь.. ... Мой сильный интерес к судьбе Сануси не был просто результатом моего восхищения предельным героизмом за правое дело: больше меня интересовало возможное влияние победы Сануси на весь арабский мир. Подобно стольким многим мусульманам я многие годы возлагал свои надежды на Ибн Сауда как на потенциального лидера исламского возрождения; и теперь, когда эти надежды оказались тщетными, я видел лишь 1 движение во всем мусульманском мире, которое искренне боролось за воплощение идеала исламского общества, — движение Сануси, теперь ведущее беззаветную битву за выживание. Мухаммад Асад (Леопольд Вайс).