К сегодняшней серии антологии "Минус кавалер Рыцарского креста". Недавно была оживленная дискуссия по поводу значимости штурмовой авиации Люфтваффе на советско-германском фронте. Приведем стихотворное свидетельство поэта-фронтовика Юрия Белаша, воевавшего в пехоте. «ЛАПТЁЖНИКИ» Лётчику-истребителю Е. П. Мариинскому, Герою Советского Союза, сбившему в воздушном бою три пикирующих бомбардировщика «Юнкерс-87». «Ю-87» шли журавлиным клином. Тремя девятками. Прерывисто гудя. Шли не спеша, – рос отдалённый гул, и вздрагивали листья на деревьях. Траншеи вымерли: — «Лаптёжники» летят!.. Мы так их называли потому, что их шасси не убиралось и торчало в кроваво красных обтекателях под серебристым брюхом — врастопырь. Одномоторные, с изогнутыми крыльями, блестя на солнце жёлтыми носами, «лаптёжники» прошли над головой – и развернулись для бомбометанья, рассыпавшись на три девятки. — Сейчас закрутят, гады, карусель!.. И точно: девятка, что пошла на нас, образовала круг, Гул стал густой и вязкий, как смола. Со стен траншей посыпался песок. — Ну, братцы, панихида начинается! Молись, кто верит в бога… Ведущий через левое крыло перевернулся и, включив сирену, вошёл в пике – с надсадным воем, холодящим сердце. Он почти отвесно, и когда казалось, врежется, паскуда, в землю – от брюха серебристого его лениво отделилась капля: бомба! И, заглушив вой натужный мотора Влезающего в горку самолёта, хлестал по спинам свист убыстряющей своё движенье бомбы. — Промажет или нет? А свист чертил как будто вертикаль, и было нестерпимо ожидать, когда же бомба наконец свист оборвёт лохматой кляксой взрыва. И вздрогнула под животом земля, и взрыв рванул, обдав горячим взрывом, и в горле запершило от взрывчатки, и уши заложил шипящий звон, и комья застучали по спине, и ты не знаешь — жив ты или мёртв… Но знаешь – из ревущей карусели уже второй «лаптёжник», кувыркнувшись, включил сирену и вошёл в пике. И хлещет вновь по нервам вой и свист. И снова — ожидание разрыва. И снова — всплеск огня, земли и дыма. И снова комья барабанят по спине, прикрытой только плотной гимнастёркой. — Ну сколько ж это может продолжаться?! А продолжалось это — бесконечность. Пока «Ю-87» не сделал по шесть заходов: три первых — для бомбометанья, два — полосуя вдоль траншеи из пулемётов и орудий, и заключительный заход – пустой, психический, так — просто для забавы… И, кончив свою адскую работу, ушли, усталые, на запад, цепочкой, друг за другом растянувшись. Ах, Женя- Женя, Женя Мариинский! – где ж в этот день твоя летала «кобра»?