Тимур

в красный окрашен город закатный. не высохла краска: тронешь — утонешь. поверхности влажные. плыву по дорожке. я поднимаю голову — здания пахнут малиной, они цвета малины; вдавлены в землю, вбиты ей в нервы. всё будто вымерло, затаило дыхание. но между прочим.. всё-таки больно. алым свечением жжёт мне глаза. город безлюден. безлюден и я. её волосы тактом походки качаются, но между прочим.. за ней иду следом. ступени все в красном. шагов мокрых звуки. в лучах мы растаем — и я и пейзаж. но между п...

растерял друзей по россии, любимых пределами за. вспоминаю зимы в сибири — влюблён был как я тогда. я думал, представится выбор — мы встретимся через года, но родная земля усыпила: что временно — то навсегда.

так странно: ты спросишь, как я, если пропал. так странно: ты не боишься открыть мне себя. так странно: тебя не волнует, о ком пишу я в стихах. так странно: мне кажется, ты их поняла.

появляюсь из ниоткуда — остаюсь лишь пылью на чьём-то плече. чувствую себя странно пиздец где бы я ни был — всегда и везде. но у тебя красивое лицо. или, может, мне кажется просто уже? впрочем, всё равно — завтра меня здесь не будет уже. играет музыка, люди в гостиной подпевают друг другу. стоишь в прихожей: в винных пятнах куртка, твои губы. ты знаешь, незачем вспоминать, кем мы были два года назад. время утекло, и теперь всё совершенно не так. Заходи в мою комнату, если под джин хочешь узнать,...

Ты же знаешь: нет никого, кто был бы так близок мне. Лишь один твой поцелуй — Я слышу шум в голове. Брать тебя где бы то ни было — прекрасно, поверь: у меня кроме любви ничего нету к тебе. Помнишь, ел тебя, пока гремел плацкартный вагон? Помнишь, как наш бар закрыли, утром между дворов? Помнишь, как держали дверь в уборной — руки замком? Это было всё так глупо, но ведь это...

кофеин в таблетках, полночь. пальто скользит по полу. людей чужих так много. голос узнал с перрона, но чей — не помню: кто ты? возможно, знаю с юга — там было так красиво: мне снился белый тигр; запах морей, в отеле под чёрно-белым джерси нащупал её сердце. и золотые горы под солнцем — к сёлам ближе, где храм давно разбитый, обвился шелковицей. что там я был когда-то — напомнит дождь столичный; что это фон, лишь память — напомнит дождь столичный.

ни богов ни смертных на дорогах не встретив — ни нового шума ни знака на небе. едва рассвело — не заметней тумана, между огнями, к дверям без ключей: сквозь замочную скважину тихо пробрался — по коридору, исчезая, лечу. как ребёнок повинный, в постель — и без звука, но "это я" ненароком шепну. летним дождём я к тебе возвратился во сне незаметно — и так же уйду.

Я закопаю злость поглубже, чтобы точно не достать. Во мне кошмар кассеты хуже — он мешает ночью спать: в моём доме вскрыты двери, и мерцает лампы свет. Я крадусь, держась за стены, зная: никого здесь нет. На ходу сбито дыханье, под кровавою луной раскурочено во мраке чьё-то тело — но не мной. По следам бегут из мёртвых — на руке горит стигмат. Их глаза полны любви — они меня распотрошат. Истошных криков полон город, и сирены слышен визг. На перевёрнутом кресте сияешь головою вниз — чего ещё хоче...

я — просто прибежище на время зимы: с приходом весны — уйдут воспоминания. мысли о тебе давно отпустил, но зачем-то вновь пишу "до свидания" все мои чувства — в строках как понарошку. драму рисую — чтобы хоть немножко ощутить что-то, но уже и не знаю: что чувствую сам — что представляю.

Годы идут – я мальчишка всё тот же: игра в равнодушие – прячу под кожу. Всё, что случается, – как и тогда, я принимаю – но не до конца. Медитирую чаще, пишу – неспокойно, и снова сдаюсь: добиваюсь настойкой. Хотел рассказать бы тебе, что я здесь, но ведь ты промолчишь и оставишь как есть. И порой мне покажется, что я всё понял – приму, но наутро нагонит по-новой. Так глупо и зря храню в мыслях одно: тёплый чай после пар, мы на кухне с тобой.