Синее пламя | Стефания Данилова

Я прописан в свинцовом городе, населённом детьми приёмными, и карману, и сердцу дорого расставаться с его районами. Курит старая бакалейщица, первоклассники ходят с тройками. ...замка грозного шпиль мерещится за клишейными новостройками... По дорогам, покрытым наледью, очень страшно ходить без музыки: постоянно выносят на люди содержимое личной мусорки. Мало хвойных и мало лиственных, абоненты всё время заняты. ...отчего же мне сад таинственный в дряхлом видится палисаднике?... Обстригают сосуль...

А теперь закрывай глаза и открой их там, где твоя любовь за тебя все еще в ответе, где идешь за ней, не спрашивая, куда, где кроме вас нет вообще никого на свете. Где не помнишь, какой он, мир за пределом штор: солнце рядом, чтоб засыпать с ним и просыпаться. Где страшнейшие обстоятельства ни за что не посмеют противиться вашим сплетенным пальцам. Где собачий лай, песни ветра и звон копыт, вместо сердца на части разбилось на счастье блюдце. Уезжая в Страну Того, Что Могло Бы Быть, разреши себе.....

Мой удивительный муж Александр Коньков сегодня будет сражаться в передаче легендарного Алексея Иольевича Витакова "Моя гитара. Бард экспедиция. Быстрый старт", в 18:45 ❗ Будут песни и на мои стихи, вы их еще не слышали! Смотрим, поддерживаем, друзья! Эфир: https://kino.tricolor.ru/channels/watch/bolshoy-efir-hd/ Голосовалка: https://vk.ru/wall-224441826_3916

Вернулась. Проводили Зантариа. Друга. Наставника. Академика. Эпоха ушла. Вот почему дома стихи не приходили. Вымолчка была. А в Абхазии- цикл. Когда-нибудь будет книга. "Сны Апсны". Как еще. Вся Апсны похожа на сон. И снится часто. И встречи так туманны и невозможны. 3 года эта страна наполняет и разрывает мне душу. Кто бы знал, что сорвусь за считанные часы по такому поводу. Это научит меня - - срываться так же, Но при жизни. И тем не менее Сколько красоты, смотрите же.

Пусть все сложится так, как ты этого хочешь. В оригами, в котором есть дни и есть ночи вместо мрака неопределенного цвета в теплом белом вине на губах у поэта. Да встречаются летом ладони и взгляды всех сказавших, что им это больше не надо. Я люблю тебя - это ненужных три слова. Пусть все сложится, чтобы расправиться снова. По дороге назад ты врастаешь в текстуру, в настоящую горькую литературу. По дороге вперед расцветай сухостоем. Пусть все будет, как будет. Как было - не стоит. Выходи из себя...

Позови меня вновь не к месту и не ко времени, Расстели под шагами Дзидза́рия и Кого́ния, Пригласи хоть на вид из окна, хоть на чай с вареньем, Чтобы я не успела превратиться тебе в кого-нибудь. Как сквозь бронзовые ресницы на море - Ши́нкуба, Так на улицу Марра будет глядеть Зантариа. Помани меня ты глубинками, не вершинками. Помяни мою нелюбовь к простоте сценария. Обними меня ветром набережным и бережным, Обнаружь для себя родное в нездешнем имени. А проклясть или благословить - это лишь тебе ...

Он, допустим, поёт на неведомом языке под старинный орган, и волочится за каждой юбкой до пола в хмельной уик-энд. Ты, допустим, актриса; у тебя браслет на руке. Ты не можешь вспомнить, какого цвета его глаза. Он, допустим, целуется горько и горячо, а в постели что твой испанский тореадор. Ты, допустим, здесь вообще ни при чём. У тебя есть текст, который тебя прочёл. И оператор, который орёт: «Мотор!» Ты не смотришь свои работы, не веришь им. Этот фильм будет обруган критиками, любим девушками, ...

Вроде все было ясно еще вчера: вот он мой дом, вот то, к чему я стремлюсь. Глина в руках неумелого гончара, не обжигаясь, будет лишь грязь и гнусь. Я любила быть глиной, мечтая о том, кем стать, балериной на полке, статуей ли в порту. Каждый огонь, манящий меня на старт, превращался в глиняный вкус во рту. Что, если мне лежать на илистом дне, тусклые звезды видеть сквозь толщу волн. Что, если по-настоящему жить не мне, если мой выход, единственный выход - вон. Что, если я шут, дурак, искатель, б...

Жить надо так, чтобы твой кот готовил тебе еду.