dithyrambus

🤍🤍🤍 🤍🤍 Vallis filiorum Hinnom* 🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍 Где стелется земля мольбою, где идол Молоха стоит. Там, где тофимов гул и чтения жрецов врастают волдырями в вены, где набухают под висками вишни, где ночью детские тела горят и крики — стоит Иосия и плачет. Поэт, из под ногтей и пор которого течет абсент, как змий, как вьюн, стелется у огня, жжет губы, алчно лепестки целуя, в полубезумии камлает: "...стоит Иосия и плачет. Уж лучше б мать с гримасой отвращения, бросала бы детей в огонь, как ...

Пение жаб не громче сна ресниц, Тихо плывет ноготь в раковине, Спит замок, приведения без лиц, Подол платья и греховные дьяконы; И мальчик скрипит в потолке, В доме шорох зеленой постели, Бог умирает, кошка заснула в вине — Тишина. Замолкли и тени. Всё спит. Только поэта крик: "Больно!", — А я слушаю его И улыбаюсь.

Сдох ноут с рассказами неопубликованными. Я, конечно, не сохранял в облаке ничерта. Сейчас переставляем ссдшник в комп, надеюсь, с ним все норм и данные вытащим, на ноут плевать

Молчание длительное, будто движение гортани у кадавра, пытающегося допеть строку. Тишина, покрывающая обои, как я твое лицо, как Зевс Данаю. Молчи три дня, а после напиши три слова, чтобы молчание оставалось сладким, как патока на лбу раба. Молчи неделю и напиши пять строк, чтобы поэзия небытия красилась кровью убитых стихов. Ты — крепусколари.

Чем пахнут заупокойные молитвы телеги, облаченной в церковные стихари? Каков аромат двадцати четырех бедняков, плетущихся за нею? Так пахнут трупы, вваливающиеся в дома посреди ночи. Там пахнет сок тысячелетнего кипариса, посаженного в центре Сент-Рош. Так пахнет тень Бога, что в пьяном бреду залетел в мою спальню и всю ночь стоял в углу, вращая языком, будто корась плавником.

Ненавижу этот тгк

Молчание длительное, будто движение гортани у кадавра, пытающегося допеть строку. Тишина, покрывающая обои, как я твое лицо, как Зевс Данаю. Молчи три дня, а после напиши три слова, чтобы молчание оставалось сладким, как патока на лбу раба. Молчи неделю и…

В моей Итаке — кентавры и кадавры, Одетые в пурпур, александриты, серебро, И лотосы растут с ланит у лотофагов, И речи льются, как немейское вино — То кровь Геракла, пущенная вдоволь Заполнила все реки, mare Ionium. И Посейдон жестокий проиграл Дионису за берега Итаки. Все празднуют, скорбят язычники о гибели христиан. Один лишь Эфиальт сидит перед стенами, В ладони левой держит меч; Он ждет, ведь варвары плывут в Итаку.

В пределах инобытия, где тьма посмертия танцует с цветами алыми, как башни Тернера в закате — один котенок весело играет с маком. И кипарис растет из позвонка. И зубы крутятся, как вихри Андромеды. И голос шепчет, будто глаз Альриши, связующей двух рыб, где Овн и Водолей. И шерсть дымится тенью хибакуся. Хвост проливается потоком языка. Из пустоты доносится молчание, трезвучие минора, стон, стук и топот лап. В холодной темноте котенок весело играет с маком.

Ура, ссд живой. Рассказы на месте. Скоро выложу мой питерский "Призраки и сигареты"