Я эмигрировал в Древнюю Русь

Граффито на кирпиче. Из кладки новгородской церкви Успения Богородицы на Волотовом поле, 1352 г. Успенская церковь знаменита своими фресками, а эта ладья с воинами, нарисованная на сыром кирпиче, была спрятана до времени в стенах храма. В госкаталоге можно найти и другие, не менее красноречивые, кирпичи из этой церкви, разрушенной во время войны и теперь восстанавливаемой. Можно представить, кто пробегал мимо, когда строился храм 😊 Последняя фотография - Л. А. Мацулевич, 1910

Друзья! Мне все еще не верится, но уже 30 сентября будет защита моей диссертации. Мой герой – Ефрем Новоторжский – на этой фотографии. В сумке можно разглядеть голову его брата, Георгия Угрина. Считается, что Ефрем пришел в Торжок в 1015 г. В 2015 г. в Торжке был открыт этот памятник. В тот же год вышел роман «Крепость» Петра Алешковского – об археологе, исследователе Ефрема Новоторжского. В тот же год, по случайности, началась и моя работа над темой. С тех пор прошла целая маленькая жизнь, и не...

Здесь я узнала, что такое монастырская трапеза: всех ближних созывают к ней звоном в небольшой колокол, за трапезой (невероятно простой и вкусной!) читают вслух душеполезные тексты, потом делятся вызванными ими размышлениями. У всего есть заведенный порядок, молитва в начале и конце. Здесь мне кажется, что я больше понимаю своих древнерусских героев, становлюсь проще и лучше. Но по мере отдаления от Тотьмы это чувство теряется. (А еще о. Феодосий замечает в текстах то, что не заметила я: наприме...

Друзья, спасибо за поддержку и терпение! Хочу поделиться своей любовью к Тотьме. Тут не только река Сухона и храмы-корабли с картушами, но и чудные дома, люди, их говор, открытые фонды музея, монастырь. Я пишу сейчас о Феодосии Тотемском (XVI в.), а в основанном им Спасо-Суморине монастыре трудится о. Феодосий. Он немного напоминает мне Льва Толстого: своей длинной подпоясанной рубахой, белой бородой и пронзительным взглядом, своей сосредоточенностью на главных вопросах бытия, умением говорить о...

Когда долго занимаешься каким-нибудь писателем или святым, с ним складываются очень личные отношения, иногда хочется назвать его "мой". Мне нравится, что автор Жития Германа Соловецкого тоже называет своего героя "мой": а где родился, или кто воспитал добродетельного моего Германа, или откуда он происходил - это нам найти не удалось, и в Житии преподобных [Зосимы и Савватия] об этом написано не было