Пальто принесли не сразу. Но принесли. Это было спасением. Во-первых, теплее, во-вторых, мягче. А самое главное – большой капюшон наконец-то помог избавиться от света фонарей. Можно включать режим ночи. Придумала подкладывать под голову кроссовки – лежать в одной позе можно дольше и гораздо удобнее, чем на руке. Ноги мёрзли, но это ощущение тоже получилось отключить. Снова провалы, расположение сидя, лёжа, перекладывания, остановка мыслей. О еде, воде, сигаретах не думать, внуков не вспоминать, время не угадывать… отключка. Периодические резкие переоры с Жэкой резко выдёргивали из забвения. - Жэка, тебе десятку дали? - Ага. - На учете в ПНД состоял? - А чё это? - Психоневрологический диспансер. - А! Неа! - А у нарколога? - Неа. - Пойдем, покуришь! Остановить мысли о сигаретах, о том, чем Жэка лучше меня… провал. Один раз очнулась от того, что кто-то трясёт меня за плечо и что-то громко говорит. Я от испуга заорала, человек вскрикнул: «Живая! Я уж подумал…» и быстро ушёл, закрыв решётку за собой. В таком состоянии, как выяснилось позже, я пробыла около полутора суток до прихода адвоката. Его пустили ко мне только вечером следующего дня. Уже адвокат объяснил, что мне предъявляют, что здесь меня будут держать 48 часов до суда, больше не имеют права. Сказал, сколько сейчас времени, какое число и сколько я здесь находилась. Соображалось туго. Но уже появился свет в окне. Адвокат договорился, чтобы мне дали покурить, уговорил немного попить и даже практически заставил поесть. Я объяснила причину вынужденной голодовки. Адвокат пообещал, что теперь сотрудники отдела будут сразу слышать мой стук. Только присутствие адвоката разрешило проблему с положенным мне звонком по телефону. Позвонила мужу, сообщила, что, где, когда. По настоятельной просьбе адвоката всё же согласилась взять в камеру воду и немного еды. Разрешили выпить таблетку, но в камеру с собой взять не дали. Оставшиеся 18 часов прошли гораздо легче, потому что появилось понимание перспектив окончания пребывания в этом аду." Продолжение следует...