Вы когда-нибудь задумывались, как выглядит процесс чтения мыслей? Это же не буквы, которые можно прочитать. Не звук, который можно услышать. Мне было непросто изобрести описание интересное, захватывающее и информативное, при этом не избитое и потенциально близкое к истине. Я думаю, я справилась. ❗️Этот фрагмент будет в новом издании книги. «Для постороннего это неописуемо, со стороны я просто сижу перед существом, погруженным в разной глубины расслабление, смотрю в глаза, или в одну точку перед собой. Но внутри… Окружённый звуками и графикой, в моей голове возникает дождь образов — пахнущих жаром полей, скученными грузами в ангаре, детским смехом и чинным королевским аккордом. Для меня мысль — не только слово, а ландшафт: рябь на воде, трещина в керамике, запах печёного хлеба, потерянный шов на старой одежде. В ней есть все, что позволяют взять из мира наши органы чувств, с налетом эмоций, через призму восприятия созерцающего, с учетом состояния сознания в каждый момент жизни. Я начал «читать». Сначала мелькнули ровные ряды — строевая подготовка, плитки мостовой, ритм марша. Затем поверх них возникли яркие вспышки — охотничьи сцены, беркут, выстрелы, крики. Больдо старался держать лицо ровным, я ощущал его сопротивление. Я коснулся мыслью встречающих меня образов, и они дрогнули, как натянутая кожа на барабане. Однако, его ум оставил открытые щели — маленькие, почти незаметные: рука короля Техонсора, пожимающая его руку, неизвестная мне комната, в ней три низких человека, один из них Атыл-Геч Рауль. Зал, наполненный представителями Т-группы, нетипично грязный для Техонсора, как парковка в ответвлении внешнего коридора. Эти щели — их было легко пропустить, будь мне лет двенадцать, но я собираю их, как следы, оставленные шпионом-дилетантом. Потом началась погоня. В моем уме Больдо стал не просто персоной — он стал лабиринтом. Он строил коридоры, закрывал двери, преграждал мне путь зеркалами. Сначала я попадал в ложные образы: там были сцены, которые Больдо хотел показать — рутинная проверка постов; гордое исполнение долга; обвинения в сторону «учёных-изменников». Я видел историю многолетней давности, где Больдо, уличив в предательстве не того ученого, вырывает руку Мануэлю и отбрасывает ее в сторону. Его гнев, когда за это его навечно лишили допуска в лаборатории. Больдо бросает меня в воспоминания о зале анабиоза, когда он лично выбирает марионеток, которых заберет для тренировки бойцов на живых объектах. По цепочке ассоциаций, я скатываюсь в другое воспоминание: окрестности Техонсора, заводы генерирующие энергию, переработка мусора, склады. Везде трудятся люди, которых в наши дни давно заменили марионетками. Я вижу в памяти Больдо, как он подавляет бунт голодных, замученных рабским трудом людей — жестоко, кровопролитно и без сомнений. Но это так не работает. Не он ведет свою мысль, а я иду, куда мне нужно, и нет никакого шанса удержать меня в той картинке, которую Больдо решил себе вообразить. Залы завода, где много лет назад Больдо выхватывал из толпы людей и голыми руками разрывал их на части: образы такие яркие и насыщенные запахами и чувствами, но дырявая их крыша выдавалась — как будто кто-то пытался прикрыть огонь печи мокрой тряпкой. Я поднимаю глаза туда, где воображение Больдо не придумало ничего, а память не принимала участие, потому что мы редко смотрим вверх. И через область неведения проникаю за пределы того, чем пытается забросать меня Больдо. Я прошёл дальше — и здравый смысл созерцания уступил место концентрации: крошечные узкие проходы, где горели факелы «самости». Здесь Больдо ставил свою маску особенно тщательно. Я слышу его внутренний диалог — неструктурированный, запутанный бубнеж, как у человека, который не очень хорошо разобрался в своих целях и ценностях, и, наверное, в принципе не склонен критически осмыслять то, что делает и свои мотивы. Но одно я понимаю точно из этого диалога: он хочет мне помешать.» Интересно? Хотите еще? Простите, ограничение по символам. Вопрос: Как вы представля