Мне повезло: в детском садике шёл ремонт, одна комната была уже пуста, и я за двадцать минут подготовил всё необходимое для опыта. «Оборудование» было предельно простым — две тонкие верёвки, прикрепленные к потолку. Можно было начинать эксперимент. Воспитательница ввела первого подопытного — мальчика лет шести. Я объяснил: надо взять одну верёвку и привязать к концу другой верёвки. Мальчик схватил ближайшую верёвку, потянул ее к другой... и остановился. «Оборудование» я специально рассчитал так, чтобы нельзя было дотянуться до одной верёвки, держа в руке другую. Кто-то должен был помочь – подать вторую верёвку. В этом и была изюминка задачи: как одному справиться с работой, для которой нужны двое?.. Мальчик подергал верёвку, пытаясь ее растянуть, ничего у него не получилось. Тогда он бросил первую верёвку и схватил вторую. Результат тот же – соединить верёвки не удалось. Побегав от одной верёвки к другой, наш подопытный отошёл в угол и стал тереть глаза кулаками. – Молодец, – сказала воспитательница, протягивая ему конфету «Гулливер». – Ты всё сделал хорошо, очень хорошо. И увела просиявшего подопытного: нужно было, чтобы он не обменивался опытом с теми, кому ещё предстояло участвовать в эксперименте. В комнату вошла девочка. Мы объяснили задание, девочка схватила верёвку, не дотянулась до второй верёвки, бросила одну верёвку, схватила другую, снова не дотянулась... и громко заревела. «Гулливер» и на этот раз спас положение. Быстро прошли, еще шестеро ребят. Все повторялось. А потом появилась девочка, которая решила задачу. Обыкновенная девочка с косичками и веснушчатым носом. Действовала она поначалу тоже обыкновенно: схватилась за одну верёвку, не дотянулась до другой, бросила верёвку, схватила другую... И вот тут она задумалась. Она перестала суетиться и начала думать! Сморщив веснушчатый нос, она смотрела куда-то в пространство и думала. – Я подтяну эту верёвку, — сказала она воспитательнице, – а вы дайте мне ту верёвку. И добавила: – Пожалуйста. Воспитательница вздохнула: нет, ей и вот этому дяде вмешиваться в игру никак нельзя. Признаться, я ожидал слёз. Но девочка, шмыгнув носом, продолжала думать. Она перестала нас замечать. Оглядывая комнату, она что-то искала. Потом подошла к подоконнику, порылась в игрушках и вытащила потрепанную куклу. Нужен был второй человек, который подал бы верёвку, и девочка нашла этого второго человека... Точно по стандарту: копия объекта вместо объекта! Она начала привязывать куклу к верёвке (я шепнул воспитательнице: помогите привязать). Потом раскачала получившийся маятник, взяла вторую верёвку, поймала куклу. Задача была решена. Я пытался отметить этот подвиг удвоенным призом, но воспитательница сказала: нельзя, непедагогично. Девочка получила «Гулливера», шмыгнула носом и убежала, не подозревая, что только что совершила подлинное чудо, решив трудную творческую задачу. *** За полтора часа мы пропустили одиннадцать ребятишек. Всё шло по привычной схеме: задание – суета – «Гулливер». Двенадцатым оказался, очень подвижный мальчишка. Ему не стоялось на одном месте, он ёрзал, подпрыгивал, вертелся. Едва выслушав условия задачи, он начал бегать от верёвки к верёвке. Ему нравилось бегать, и я подумал, что непоседа будет долго суетиться, но задачу не решит. Я ошибся. Внезапно мальчишка замер. Он стоял и думал… Изобретатель суетится, даже если неподвижно сидит перед листом бумаги. Суетятся мысли – такова природа метода проб и ошибок: «А что если попробовать так?.. Или вот так?..» Мальчишка не суетился, даже мысленно, это было видно по его изменившемуся поведению. Он выстраивал какую-то цепь. Думал. Внимательно осмотрел комнату. Воспитательница выразительно вздохнула: вот, мол, не надо было убирать игрушки, ребёнок решил бы задачу, а теперь у него безвыходное положение... И тут непоседа быстро скинул сандалии, схватил их и начал привязывать к верёвке. Воспитательница ойкнула. Я подумал: просто гениальный парень, обидно, если через четверть века он станет обыкновенным инженером...