Президент как народный трибун? Подвернулась занятная статья двух чешских политических теоретиков, которые обращаются к дискуссии о введении прямых выборов президента Чехии поверх парламентской системы (введены в 2013 году) и замечают, что роль президента с тех пор остаётся проблематичной. С одной стороны, все знают, что напрямую избираемый президент это риск авторитаризма, поэтому его полномочия стараются ограничить. С другой стороны, высокая электоральная легитимность подталкивает президента добиваться власти, несмотря на ограничения. Авторы замечают, что решить проблему отменой прямых выборов уже не получится — народ не захочет отдавать такое право, фарш назад не провернёшь. Вместо этого они предлагают ход конём и обращаются к одному забытому институту ранней Римской республики — трибунату. Народный трибун — это избираемый защитник popolo (плебеев, народа) перед властью grandi (патрициев, элит). Он не является главой государства, не обладает исполнительной властью и занимается только тем, что авторитетно выражает интересы народа и сдерживает узурпацию власти элитами. Авторы предлагают посмотреть на избираемого напрямую президента Чехии как на такого трибуна. Такая модель институционализации популизма. Не разделяя стремление авторов спасти либеральную демократию от её противоречий, я вижу здесь очень любопытную идею с потенциалом. Ведь в чём главная уловка суверенного плебисцитарного президентства, как в России? В том, что оно совмещает роль выразителя народного суверенитета (потому что имеет самую высокую легитимность) и лидера элит (потому что правит в интересах богатых). Для элит он — народ (и защитник от него), а для народа он — власть (и защитник от неё). Идея народного трибуната показывает такой путь эволюции президентства, в котором оно лишается второй роли и остаётся в первой. Фишка трибуна в том, что он защищает не народ в целом (это уловка узурпатора), а угнетённое большинство, то есть тех, кто не имеет никаких рычагов влияния во власти в отличие от стейкхолдеров из элиты. Поэтому превращение плебисцитарного президента-суверена в демократического президента-трибуна означает разрыв мнимого единства богатых и бедных, правящих и управляемых и возвращение политики из состояния морочной патриотической летаргии к своей сущности — борьбе угнетённых с угнетателями. Это всё пока, конечно, в порядке самой прикидочной импровизации. Но мне такие ходы политических теоретиков видятся очень полезными, поскольку они выводят нас из догматической дилеммы полититологов между президентской и парламентской республиками, сковывающей политическое воображение. Géryk, Jan; Halamka, Tomáš (2023). Direct Presidential Election in the Czech Republic: The Rise of Tribunes? // Acta Politologica. Vol. 15, no. 3, pp. 4–30.