😡 «Гандон ты этакий». Почему Антон Чехов так написал брату Сашичке? Самое раннее употребление слова «гандон» в корпусе русского языка относится к февралю 1887 года. И это гордый титул достается Антону Чехову. Так он пишет старшему брату Александру: «Сашичка, иде ты бул? Отчего ты не работаешь в «Осколках»? Неужели ты уже так зазнался и возмечтал о себе, что даже и деньги тебе не нужны? Гандон ты этакий!..» Но давайте разберем, что вообще происходит. Начало 1887 года. Оба брата Чеховых на пределе. Александр пробивается в Питере, цепляется за работу у Суворина. И вместе с тем мучительно ощущает растущую славу младшего брата. Он пишет: «Я — брат того Чехова… Менелай — муж царицы, а я — брат Антона». Антон-то может и знаменит, но все еще беден и зол на свою поденщину. Он ощущает себя загнанным ремесленником: «Когда я буду жить по-человечески… Теперь я и работаю, и нуждаюсь, и порчу свою репутацию необходимостью работать херовое». 21 февраля выходит в «Новом времени» рассказ «Верочка», один из самых тонких и печальных любовных рассказов раннего Чехова. И уже через день Антон пишет Александру письмо, где называет брата «гандоном». Какой контраст! Но на деле это все один и тот же человек, но в двух регистрах. Перечитайте «Верочку» и письмо брату Сашичке. Вы увидите одно и то же состояние. В «Верочке» Огнев в конце ставит себе диагноз: «ранняя старость, приобретенная путем воспитания, беспорядочной борьбы из-за куска хлеба, номерной бессемейной жизни». Но почему «гандон»? Антона раздражает не брат, а и тон его предыдущих писем. Накануне Александр присылает полушутливый, но по сути канцелярский отчет о своей работе в «Новом времени»: с часу до пяти он-де переводит газеты, потом планирует хронику, потом бежит на заседания, потом до ночи правит номер. Это утомленный редакционный рапорт, причем с легкой шпилькой в адрес «исписывающегося брата литератора». И вот уже на это Антон отвечает вспышкой: ему нужен не пресс-релиз, а живое письмо от брата из Петербурга, сплетни, воздух, люди, интонация. Поэтому его агрессия — это еще и ответ на безжизненность языка: «Своею безграмотностью, бессодержательностью и отвратительным слогом они испортили мне то светлое настроение, какое я испытывал сегодня, прочитав свой рассказ “Верочка”». И это не все. Потом он издевается над бэкграундом брата: «Не касайся своими грязными пальцами моих произведений», «помни свое ничтожество», «ты отставная таможня» (брат правда работал на таможне). Плюс предлагает попросить прибавку, сославшись на «незаконных детей» (это тоже правда, гражданской жене Александра, Анне, муж от первого брака не дает развода). Чехов бьет в больной нерв раз за разом. Но это привычный для братьев карнавал. Их код, где любовь и токсичная насмешка это две стороны одной медали. В том же письме Антон сразу спрашивает, на какой адрес лучше писать; рассказывает про братаНиколая; интересуется, почему не было курепинского фельетона; спрашивает про людей из петербургского круга; просит: «Пиши мне обо всем, потому что мне нужно знать всё». Так не пишут человеку, которого хотят вычеркнуть из жизни. Так пишут брату, с которым привыкли разговаривать через подзатыльник. Переписка продолжается. А через несколько недель, в марте, приходит настоящая беда — тиф у Анны (гражданской жены Александра). Переписка на время станет трогательнее. Анна на несколько месяцев в тяжелом состоянии, Александр будет писать брату, как сын Колька «ищет маму и скулит», а Антон будет давать медицинские советы и хвалить брата за «подвиг». Но потом Анна поправится. И вернется привычный лексикон: «сволочь», «мерзавец», «болван», «осел ты этакий», «разбойник пера и мошенник печати», «гнусный шантажист». Друзья, призываю поддержать канал в Бусти и Патреоне. Для патронов действует закрытый чат со мной. Это правда меня мотивирует почаще писать сюда! Сейчас есть 9 подписчиков в Бусти и 4 в Патреоне