В «Деле Врачей» следствию помешал закон Уголовное преследование врачей в Томске приобретает всё более опасные черты — не только с точки зрения правосудия, но и в контексте прав человека. И первое, что вызывает справедливое возмущение — это чрезмерные и необоснованные ограничения, наложенные на трех женщин, матерей, в рамках домашнего ареста. Мало того, что мера является слишком жесткой по предъявляемой статье, так она еще и не имеет юридического обоснования. На практике — это давление, а не мера пресечения. Ни одна из этих женщин не пыталась скрыться, повлиять на следствие или уничтожить доказательства. 💬Евгения Семенова на суде 24/04/2025: «Уважаемый суд, я вообще не понимаю за что ко мне применили столь жестокую меру и почему я 1,5 года пробыла в СИЗО не видя своих детей?» Но проблема глубже — в самом характере обвинения. 1️⃣ Формулировки обвинения нарушают ст. 73 УПК РФ и разъяснения Пленума Верховного суда по делам о мошенничестве. Закон требует конкретики: когда, где, каким способом были совершены действия, направленные на хищение. В деле — ни дат, ни мест, ни конкретных действий. Это не просто «небрежность» — это технология. Потому что стоит следствию назвать конкретику — обвинение рассыплется, его придётся признавать несостоятельным. Это сознательный уход от детализации ради сохранения обвинительной конструкции. 2️⃣ Следствие игнорирует собственные материалы, которые опровергают обвинение. Да, такие доказательства есть. Они получены в рамках дела, задокументированы. Но они не вписываются в обвинительную логику — и их просто «не замечают». Это уже не ошибка или спор сторон. Это прямое нарушение принципа объективности. 3️⃣ Обвинения в адрес Екатерины Фельзингер построены исключительно на её статусе как учредителя и директора клиники. Формальный статус не равен уголовной ответственности. • Она не занимается лечением. • Не участвует в ведении меддокументации. • Не формирует содержание счетов. • Подписи, о которых идёт речь, — это подписи на документах, необходимых для взаимодействия с системой ОМС. Они не содержат информации о применённых препаратах. Более того, реестры вообще не подписываются, а счета — это не внутренние документы клиники, а форма отчётности, формат которой диктуется страховщиком. 4️⃣ Показания свидетелей со стороны обвинения — предположения и личные оценки. «Я так думаю», «насколько мне известно», «вероятно» — всё это присутствует в материалах дела. Источники информации не называются. Конкретика отсутствует. Эти показания не соответствуют критериям допустимости и достоверности доказательств. 📌Вывод: дело должно быть возвращено прокурору. Процессуальных нарушений уже достаточно, чтобы суд не мог принять обоснованное решение. Их не нужно доказывать в прениях! Они — на поверхности! Они зафиксированы! ⛔️Этого достаточно, чтобы прекратить уголовное преследование уже сейчас. И сегодня в Томске это уже не вопрос одной клиники или группы врачей. Это — тревожный симптом. Когда право подменяется конструкцией обвинения, когда доказательства «отбирают» в зависимости от их политической или процессуальной полезности, и когда суд оказывается перед заготовленным сценарием — страдают не только фигуранты дела. Страдает само представление о правосудии⚖️ #ДелоВрачей