Когда я зашла обратно, то услышала знакомый с детства хлопок. В зальном проёме стало темно и суетливо. Взорвалась обычная лампа накаливания, вкрученная под абажуром. Я захлопнула входную дверь перед носом Нептуна и ботинком задвинула щеколду внизу. Её-то, в отличие от замка, я обнаружила сразу. И была уверена, что на неё и закрывают, не заботясь о ключах. Словно на механических ногах, пока не отказавших лишь в силу инерции хода, дошла до зала, рявкнула "Карлик, ко мне!" — и свела двери вместе. Хотела подпереть выход собой, но замок сработал и здесь.. Там, внутри, в смешной паутинке из фонариков, сплетённой трудяжкой — садовым крестовиком, моталась непроглядная туша обозлённого чудовища. Будто оживший идол Арахн топтал сетку из огоньков, а маленькие крестовики взывали: "Помилуй нас, великий Пустынник, Сын Солнца!". Луна стенала и выла, будучи опасной приманкой. Ещё живым костерком, загоревшимся, скорее всего, от своих же свечек. Венера визжала, как полоумная, выхватывая телефоном плесень по всем углам. Уран стал ещё выше, оказавшись под потолком... Фонарики ползали, прыгали, гасли, ломая геометрию великого природного узора. Держа трясущегося Карлика, я перезапустила ноги и добралась до помещения позади зала. Будка "звукачей" и киномехаников, обычно со своим выходом наружу для подвоза техники.. Есть пока открытая пустая комната. С подсказками, как в квесте. На единственном табурете — кругляш изоленты и нормальный нож. Выбираемся с собакой, примотанной ко мне для прочности под курткой изолентой, на улицу. Нептун стоит, широко расставив ноги, смотрит на нас. Кавардак в зале слышно здесь отлично.. Пру на него с воплем: — Отойди, не ломай систему! Я же Земля, я сама разберусь со своими проблемами! — Ты не Земля, тля ты паршивая, — спокойно и отчётливо произносит он, не двигая, кажется, даже губами. — Земля стоит на карауле. Ты — запаска для расхода, слюнявый кокон ему на полдник. Солнце должно было разобраться с тобой само, но на него полагаться — как на прогноз погоды... — Я всех вызвала! — Причём час назад, да? — он разговаривает без эмоций. — Сюда никто не приезжает, я объясняю, что вызов ложный. Здесь же никого нет. Я подхожу совсем близко: — Давай договариваться. И бью его ножом в шею. Неоднократно. И не только туда. — Ну какая из меня Земля.. Я — Звезда Смерти. Никого не зову — все сами приходят. Тоска с этими сектантами! Секстантами... Как с тусклым созвездием Секстант на экваторе. Как с музейным прибором — секстантом — средневековых астрономов. Все эти отрешённые воображалы меньше опечатки на карте звёздного неба, но маниакально играющие в большой Парад Планет. Чистильщики вселенных, умножающие грязь. А волосы в луже были жёлтые-жёлтые, как медовая бахрома с абажура. Скальп Солнца золотого, нашедшего меня первым.😑