Сегодня посмотрел статистику продаж — и, честно говоря, опешил. Мы продаём корюшку, по ощущениям, всю, которая есть в этом городе. Объёмы какие-то нереальные. Обязательно подниму точную статистику, но уже сейчас видно: это тонны. Настоящий океан. Петербуржцы идут за ней толпами — это ожидаемо. Корюшка здесь — не просто продукт. Это сезон. Это сигнал: началась весна. Но меня удивило другое. Особенно активно едят корюшку москвичи. Приезжают специально на выходные в Петербург — погулять, поймать город — и почти у всех один запрос: где поесть корюшку. Едят на месте, заказывают ещё, и — что особенно показательно — берут с собой. Для меня корюшкомания - всегда было чисто петербургской историей. Я живу в Петербурге почти 40 лет, и корюшка — это что-то из «внутреннего кода» города. Ленинградского, если угодно. Не гастрономия даже — привычка, память, ритуал. При этом я сам корюшку не люблю. Если честно — я вообще не люблю рыбу. Ем её крайне редко. Корюшку — иногда, скорее из солидарности с остальными и, пожалуй, из уважения к ленинградцам. А для москвичей это, похоже, совсем другое. Это не про вкус. Это про опыт. Съесть корюшку — значит «побывать в Петербурге весной». Забрать с собой — значит увезти кусочек этого ощущения.