Кровь всегда была вязкой и соленой. Но кровь вампира... она была другой. Она жгла язык оскоминой древней магии и горечью проклятой вечности. Морана не пила ее. Она вкушала. Каждая капля была гимном ее победе, молитвой, вознесенной к безразличным звездам. Она стояла, прислонившись спиной к холодному менгиру, вцепившись пальцами в мокрые от крови волосы. Голова в ее руке была тяжелой. Глаза Повелителя Клыков, еще несколько минут назад пылающие алым огнем, теперь были тусклыми, как потухшие угли. Его рот был открыт в беззвучном предсмертном крике, обнажая длинные, некогда грозные клыки. Она подняла трофей выше, на уровень своих глаз. Лунный свет, бледный и холодный, омывал синевой бледную кожу мертвеца и ее собственную, покрытую боевыми шрамами. «Смотри, – прошептала она ему, хотя его дух уже давно унесся в небытие. – Смотри, как твое королевство становится моим. От одного обезглавленного короля к королеве». Скалы внизу были усеяны истлевшими костями тех, кто осмелился бросить ему вызов. Теперь он присоединился к ним. Просто еще один череп в пирамиде, которую он сам же и выстроил. Морана швырнула голову в темноту. Она перевернулась в воздухе, оставляя за собой дугу из багровых брызг, и исчезла в пропасти. Тишину ночи разорвал отдаленный, сочный звук удара о камень. Тишина.