Вроде бы Лафкарафт в Стамбуле никогда не был, а я наоборот скоро отсюда уезжаю. Город, который под разными именами возникает у него в разных книгах, это всегда такая тема: город старше тебя, умнее тебя и не всегда рад твоему присутствию. Город, где повсюду кошки, которых запрещено трогать. Ночью, когда никто не видит, они собравшись стаей вместе одним прыжком перелетают на Луну. А, когда надоест, так же сигают обратно и утром просто трутся о ваши ноги у входа в кафе. В общем в Стамбуле Лафкарафт – один из главных писателей для меня двенадцатилетнего, и, как все детское, то и дело пробивающего современность аллюзиями – не был, но какой-то подземный нерв, идею древнего восточного мегаполиса схватил верно. Особенно впечатлило чуть жутковатое свойство "старого города": на многих улицах, где днем было не протолкнуться к полуночи люди исчезают напрочь – можно идти по десять минут и не встретить никого. Понятно, что за пределами большого центра начинается проза. Тусовочная часть это буквально смесь современного Рима и Китай-города пятилетней давности. Но из того что за неделю удалось увидеть вокруг, за вычетом деловых районов с небоскрёбам – просто южный вариант Москвы нулевых, а часто и ближнего Подмосковья. Причём тянущийся на десятки километров. Неуютно, неудобно, тесно. Плюс нелогично устроенное, медленное, гнетущее метро с локациями будто из самых плохих старых шутеров. Короче место не для жизни, а для тусовки. Это впечатление от недели пребывания, кто там жил, если что, поправят. Впрочем, по-моему город себя и сам так позиционирует, инфраструктура для туристов прекрасная, для местных – по остаточному принципу. Ну а для наших он стал уже новым Питером. В старый уже не поедешь "посмотреть кусок Европы", разве что побухать. А тут, примерно за то же время пути, ты попадаешь не в другие декорации, а в другую реальность, похожую понемногу на все сразу и одновременно ни на что конкретное. Русский мир здорового человека здесь похоже надолго, по крайней мере пока у русских есть деньги. И чувства "я сюда ещё вернусь" , обязательного в любом европейском крупном городе, в этот раз больше, чем обычно (впрочем, никогда никуда не возвращался)