Паранойя преследования • Его глаза, абсолютно мертвые, отпечатались на сетчатке ее глаз. Она видела их, даже закрывая веки. Пустота в них была обманчива. Она была не отсутствием, а поглощением. Черной дырой, втягивающей в себя любой проблеск света, любое ее движение, любую мысль. • Сначала это был только звук – призрачный скрежет за стеной. Неясный, будто кто-то точил нож о камень где-то в соседней комнате, а может, в самой стене, в ее чреве. Она замерла, затаив дыхание в горле. Скребущий звук повторился, теперь уже ближе. Он совпал с ритмом капель, сочащихся с проржавевшего крана на кухне. Капля. Скрежет. Капля. Скрежет. • Она встала. Медленно, автоматом, на заржавевших суставах. Пол под ногами больше не был надежным, каждая доска стала капканом, готовым щелкнуть и выдать ее местоположение. Она подошла к окну, затянутому грязной марлей. Улица была пуста. Слишком пуста. Фонарь через дорогу мигнул и погас, будто по чьей-то команде. Тень в проеме напротив – была ли она там всегда? Неподвижная, высокая, угловатая, как он. • Он следит. Он не ушел. Он проверяет. Она отпрянула от окна, прижимаясь спиной к холодной штукатурке стены. Сердце колотилось, вышибая из груди тот самый кислород, которого он ее чуть не лишил. В ушах зазвенело. Это был не звон – это был его шепот, вплетенный в тишину: «Не трогай. Уходи». Но это был уже не его голос, а ее собственный. • Она метнулась в комнату, зажигая свет. Лампа мигнула, и на долю секунды в отблеске на полированной поверхности стола она увидела его отражение – сидящим на том самом табурете, с окровавленной челкой и дрожащими губами. Она ахнула, отшатнулась. Отражение исчезло. Была только она, бледная, с безумными глазами и цветущими на шее синяками. • Аккуратность, которую она ненавидела, стала щитом. Она выровняла край ковра носком туфли. Поправила криво висящую картину. Каждое действие было молчаливым посланием ему, невидимому наблюдателю: «Я в порядке. Я всеконтролирую.». Но внутри глубокая, резонирующая ирритация разрасталась, как плесень. • Она подошла к раковине, чтобы умыться, смыть с себя пыль и этот запах – его запах, смесь табака, пота и злобы. И замерла. На белой эмали, у стока, лежал окурок. Тот самый, с пеплом песочного цвета. Его окурок. Она не курила. • Ледяная волна прокатилась по коже. Он был здесь. Пока она спала. Он стоял над ней, смотрел на ее беспомощность, и затушил сигарету в ее раковине. Как в пепельнице. Как в мусоре. • Пальцы сжали край раковины до побеления костяшек. Паранойя, до этого ползавшая мурашками, вцепилась в горло стальными когтями. Это не было игрой. • Она выдернула пробку. Вода с гулом унесла окурок в трубы, в темноту, в недра канализации.Но ощущение его присутствия нельзя смыть. Он везде. В скрипе половиц, в отражениях, в воздухе. • И самое ужасное – в глубине обжигающего внутренности пламени, она находила не страх, а странное, извращенное ликование. Потому что пока он следил, пока он ненавидел, пока он был ее тюремщиком и палачом – он был ее. Всецело. #чувства #нц #яндере || Don’t ask me ❤️