#новогоднее_ау Машина мягко гудит, заполняя кухню ровным, успокаивающим звуком пока Юнги и Чонгук молчат пару минут. Пар поднимается вверх тонкой струйкой, смешиваясь с теплым ароматом шоколада. Чонгук несколько секунд стоит молча, затем будто принимает решение. Чон тянется к ящику, достаёт ножницы и аккуратно берёт коробку. Юнги же в свою очередь наблюдает за ним. Он не собирался вот так откровенно смотреть, правда. Но взгляд будто сам цепляется за Чонгука за его профиль, сосредоточенный, почти отстранённый. Ножницы тихо щёлкают, лента поддаётся легко. И Чонгук выдыхает, вовсе, не с облегчением, и даже не с разочарованием. Просто выдыхает, будто внутри него что-то наконец встало на свои места. Юнги это замечает, но ничего не говорит, давая Чонгуку пространство для раздумий. Чонгук же заглядывает внутрь коробки. Его лицо не меняется , он не выглядит ни радостным, ни разочарованным, он стоит так же спокойно, что и минуту назад до открытия коробки. Он не вытаскивает содержимое, лишь приоткрывает коробку достаточно, чтобы было увидеть ,что там находится : аккуратно сложенный шарф, перчатки, термос и книга. Когда машинка издаёт тихий сигнал, сообщая, что напиток готов, Чонгук закрывает коробку и ставит её на стол, полностью теряя интерес к нему и его содержимому. Тишина тянется. Юнги ёрзает на стуле, не выдерживает. « Я надеюсь, я не ошибся адресом,»— тихо говорит Юнги Чонгук же в свою очередь, берёт кружку, наливает горячий шоколад и осторожно ставит её перед Юнги. Тепло от фарфора тут же приятно обжигает пальцы. «Как я и говорил,»— спокойно отвечает он, — «я не ожидал никаких посылок в этом году». —Небольшая пауза.—«Но мама, видимо, решила иначе». Голос у него ровный, но Юнги улавливает в нём что-то едва заметное. Не боль, а скорее тень от неё, так отворят обычно те у кого раны давно затянулись, но время от времени оно дает о себе знать . Юнги делает глоток. Шоколад густой, сладкий, идеальный. Он сомневается. Это ведь не его дело. Но слова всё равно срываются. «Моя мама тоже всегда покупала подарки в последний момент», — говорит он мягко. — «Она много работала, часто задерживалась. Иногда мы с братом получали подарки буквально за пару часов до праздника. Мы шутили, что это и есть настоящее новогоднее чудо»,— Юнги слегка улыбается. Чонгук пьёт свой кофе, не перебивает. Он слушает очень внимательно, и когда Юнги замолкает, Чонгук выдерживает ещё пару секунд тишины, словно обдумывая, что сказать в ответ. «Ваша мама, кажется, хорошим человеком», — говорит он наконец. «Да»,— Юнги с энтузиазмом кивает в ответ. «У меня всё немного иначе.»,— Чонгук отставляет кружку и продолжает, всё так же спокойно.—«С тех пор как она завела новую семью, ей, не особо было до меня дело. И сейчас это не изменилось.—Он на секунду смотрит на коробку.— «Она всегда просто брала первые вещи, попавшиеся под руку, даже когда я был рядом. Новый год у меня каждый раз начинается по одному сценарию. Поэтому я его и не люблю» . Юнги слушает,и неожиданно чувствует, как внутри что-то сжимается. Чонгук выглядит уверенным, собранным, человеком, у которого есть всё. Но за этим спокойствием прячется усталость, и в какой-то степени ощутимое одиночество. Юнги знает, как это расти без матери. Его мамы не стало рано. Они с Чимином выживали, как могли, работали, держались друг за друга, потому что отцу они были не нужны. Было тяжело, иногда невыносимо. И всё же Новый год и Рождество всегда оставались для Юнги особыми, и это вовсе не из-за подарков, а из-за самой идеи. Что люди собираются вместе, что верят в чудо, и что хотя бы в этот день можно почувствовать тепло. «Вы сейчас выглядите как Гринч, который собирается украсть Рождество»,— говорит Юнги слегка наклоняя голову в бок. Чонгук на секунду замирает,а потом уголки его губ едва заметно приподнимаются. «Возможно,»— отвечает он. — «Я правда не понимаю, за что любить такие праздники. Они не меняют реальность, люди делают вид, что всё хорошо, на один день, а потом возвращаются к тому же самому. В этом нет ос