"Нулевые" "Письма" На каникулы мы разъезжались по домам. Также была практика: кто-то проходил ее дома, как я, кто-то в городе, на кафедре. В разлуке мы часто писали друг другу письма. Я знала, что получу первое письмо от Оксаны через неделю после отъезда, и было в этом какое-то радостное упоение – бегать к почтовому ящику и ждать заветный конвертик. Письма обязательно украшались с обратной стороны: сердечками, милыми надписями. Мне жаль, что я их не сохранила. Оксана писала подробно, обстоятельно, листа на четыре, не меньше. И всегда было, что рассказать. Помню, как она писала о дне города – я на него никогда не попадала. Моя мама и город Благовещенск родились в один день, и я всегда делала выбор в пользу мамы. Ко дню города, в июле, студентов осталось мало, общага опустела, потому собрались небольшой разношерстной компанией и пошли смотреть салют. В общаге тогда был строгий режим – если не успел зайти до одиннадцати вечера, запустят только в шесть утра. Так что иногда летом студенты уходили гулять на всю ночь. Кому хочется ложиться спать, когда тебе восемнадцать, лето и хочется приключений? Оксана писала, что Юлька Васильева познакомилась с парнем Лёшей, но он ей вообще не нравится. Рассказываю это потому, что сейчас Юлька замужем за ним, а ребенка от Леши она родила еще будучи студенткой. Письма словно впитывали часть души пишущего, они согревали сердце. Когда мой парень Андрей ушел в армию, я ждала эти короткие послания, как спасение, как глоток воздуха. Перечитывала много раз и сразу писала ответ. Однажды я нашла дома целую коробку с письмами. Спросила маму, можно ли посмотреть, и она разрешила почитать их. Это были все письма нашей семьи за долгие годы. Позже, я часто их перечитывала: письма открыли мне родителей с иной стороны. В письмах было столько душевного тепла, даже между строк. Я родилась поздно: маме было тридцать три, папе лет двадцать восемь. Они поженились, когда у мамы уже было два сына от первого брака, Костя и Лёшка. Папа раньше тоже был женат, и у него имелся сын Женя. Он остался со своей матерью, которая папе видеться с ребенком не давала. Как-нибудь я расскажу о братьях отдельно. Мама много болела после моего рождения. Ее забирали в областную больницу на недели, иногда на месяцы, и все эти месяцы папа был один с тремя детьми. Но не унывал: в письмах он подбадривал, утешал, заботился. Меня поражало, как сильно они тогда нуждались, как выгадывали каждую копейку, чтобы купить, к примеру, Косте шапку, а Лёшке джинсы. Еще ведь и маме нужно было деньги высылать. Помогала мамина сестра, тетка Лида. Она часто забирала меня к себе на целые недели, и тоже писала маме письма. Когда мне исполнилось три, мама перестала болеть, и обо всем тогда происходившем я узнала лишь из этих пожелтевших листков. В письмах, несмотря на нужду и лишения, никто никогда не жаловался, ничего не просил – горести сообщались, как факт. Часто папа писал маме стихи Есенина, а также высылал прямо в конверте «хоть немного денег на книги». Мама расстраивалась, что у нее порвались гамаши, и не в чем выйти в больничный двор, но тоже не унывала. Все ее мысли были только лишь о нас, муже и детях. К слову, так было всегда. В последний раз я видела маму в день своего рождения, мне исполнилось двадцать семь. Приехала к ней в больницу, рак ее тогда прогрессировал. Она не жаловалась и ничего не просила, лишь переживала, купил ли мне Миша (муж) сапоги. Холодно, а я без сапог. Конечно, я сказала, что все куплено. Через несколько дней ее не стало. Студенческие письма затерялись, но эти, семейные, рука выбросить не поднялась. Как бы плохо тогда не жили, но всё же хорошо, как бы странно ни звучало. Любили друг друга искренне, беззаветно. В этих письмах мои родители молоды. И живы. #нулевые