Если имя Айседоры Дункан нам известно хорошо, то про Лои Фуллер сегодня мало кто слышал Яркая предвестница танца-модерн, она прославилась в конце XIX века благодаря своему «серпантинному танцу» — необычному сценическому действу, в котором Фуллер с помощью длинных шелковых тканей создавала на сцене постоянно меняющиеся формы: цветы, бабочек, волны, языки пламени. В 1892 году она приехала из США в Париж и почти сразу оказалась в драматической ситуации: в театре Folies-Bergère, куда она планировала устроиться, уже выступала танцовщица, скопировавшая ее номер (знакомая Фуллер, видевшая ее выступление в Нью-Йорке и, по-видимому, слишком уж хорошо запомнившая увиденное). Тем не менее Фуллер сумела убедить директора театра в своем первенстве и вскоре дебютировала под собственным именем. И дебютировала успешно — артистка давала выступления неслыханные триста вечеров подряд, тем самым положив начало непрерывному тридцатилетнему царствованию в качестве одной из самых прославленных танцовщиц Европы. Парадокс Фуллер заключался в том, что в обычной жизни она совсем не походила на сценическую звезду: у нее не было классической красоты или изящества. Но именно на сцене она исчезала как человек и превращалась в поток света, ткани и движения. Лои сама разрабатывала костюмы, световые эффекты и патентовала свои идеи (всего ей принадлежит около 200 патентов в области технических театральных новшеств). Ее воспринимали не только как артистку, но и как новатора, стоящего на границе искусства и науки. Однако после смерти слава быстро угасла. Говорят, что причина этого в том, что искусство Лои Фуллер трудно отнести к одному жанру: она была одновременно танцовщицей, изобретательницей, перформером и символом эпохи. Главное в ее выступлениях было не лицо и не личность, а само исчезновение человека в свете, движении и форме. Именно поэтому ее искусство оказалось столь новаторским — и столь трудно удержимым в культурной памяти.