Такая жизненная полоса, а может быть, предначертанье свыше: других я различаю голоса, а собственного голоса не слышу. И все же он, как близкая родня, единственный, кто согревает в стужу. До смерти будет он внутри меня. Да и потом не вырвется наружу. Р. Рождественский 1995