Дочитала роман, который не один раз хотела отложить в сторону. Если «Лавр» Евгения Водолазкина можно назвать литературным экспериментом, то его чтение — испытанием, которое выдержит далеко не каждый. Притом вознаграждения в конце нет, если только не считать за него смешанные чувства, не поддающиеся описанию, гордость, что не бросил это дело на полпути, и сложность ответа на основной вопрос: «понравилось или нет?». Впрочем, все это можно приписать и успеху произведения. Водолазкин — доктор филологических наук и исследователь древнерусской литературы, что чувствуется: его текст точно не назвать скучным, пустым, сухим или мертвым. Он именно, что живет, жил или будет жить (извините, тема времени после прочтения не отпускает: она здесь имеет первостепенную роль). Уточню сразу форму романа — он написан в виде жития святых, и расскажу кратко о сюжете. Средневековая Русь XV–XVI веков. Невенчанная жена травника-целителя Арсения умирает во время родов, и их сын погибает в утробе. Целитель обвиняет себя в смерти возлюбленной и отправляется в путешествие, чтобы искупить грех и отмолить душу Устины. В наше время религиозная тема в романе — смелый шаг, который даже заслуживает уважения. Меня смутила не она: в детстве ходила в церковную школу, трудностей при чтении не возникло. Но пришла пора рассказать о «подводных камнях» романа. Как уже говорила выше, тема времени — фундамент этого произведения. Повествование здесь не только линейное, но еще и цикличное: события в начале жизни Арсения и в конце как бы повторяются, смыкая круг. Притом время здесь больше как философская категория: в романе показывается концепция вневременности — стираются границы между прошлым, настоящим и будущим. Неисторический роман — любопытное определение, дающее волю автору на эксперименты. Итак, расскажу о постмодернистских чертах, смущающих многих читателей этой книги (меня в том числе). Интертекстуальность: отсылка к «Маленькому принцу» Экзюпери из уст средневекового травника не может не удивить. Анахронизмы: пластиковая бутылка в весеннем лесу Средневековья и карманы в шубе, смена древнерусского языка современным. Переходы от архаизмов к сленгу сначала вызывали недоумение, потом раздражали, а в конце уже забавляли. Несмотря на негативные эмоции, понимаешь, что это делает текст не монотонным и даже как-то будит читателя. Вряд ли написанное житие «по канону» вызвало такой ажиотаж, привело к переводу романа на 19 языков и получению премии «Большая книга». Несмотря на сложные для понимания эксперименты автора, за духовным ростом Арсения было интересно наблюдать. Роман не беден на событийность, в нем поднимаются важные и для современного обывателя темы: любовь, вера, грехи и искупление. Это сложное психологическое и философское произведение, чувствуется, что Водолазкин вдохновлялся Маркесом, магический реализм также присутствует. Но советовать не возьмусь. Не скажу, что жалею о том, что взяла книгу в руки, и мне даже больше понравилось, чем нет, если судить именно по сюжету. Сам текст просто сложный, «каменистый», с ним можно подружиться, если заранее настроиться на все вышеперечисленное. Высокая оценка романа вполне заслуженна. А что вы читали у Водолазкина? Нравится постмодернизм? #прочитано #роман