Раньше, чтобы писать активно в канал, я начинал день в одной небезызвестной кофейне и садился в одно и то же место - в угол. И писал там. Ежедневно, несмотря на кассовые разрывы, учащение сердцебиения и прочие атрибуты жизни собственника общепита. Или как говорят гомосексуалисты - индустрии гостеприимства. И была женщина, которая, на мое место садилась. У нас прям война была несколько месяцев - кто раньше придет и займет это место прекрасное в углу. Я думал убью ее. Потому что в других местах я не мог писать. Как древнеримского Цезаря, именно в момент главного триумфа, когда был воодушевлен и думал, что напишу хороший текст, она меня поджидала и наносила удар в спину. Не зная никаких ее личных качеств, я представлял, что она изо всех сил являет собой сумасшедшую по имени Настасья Филипповна. Ее безумие бытия прогрессирует по экспоненте, принимая характер тотальной и перманентной катастрофы тк она приходила все раньше и садилась на МОЕ место. Усаживаясь напротив нее я ничего не мог писать и был погружен в отправление магнетических телеграмм тяжких телесных увечий и невербальных матерных коммуникаций. Частота выхода постов в канале была связана с тем фактом, сяду я в угол или нет. Никакого контент-плана сроду не было. Самый цимес был в том, что она любую одежду опоясывала ремнем от пуховика (иногда возникало подозрение, что когда она занимается коитусом она этот ремень не снимает). Это было ее отличительной особенностью тк напомню я лично ее не знал и все, что описывал выше это мои больные фантазии. Возможно, она была лучшим человеком на Земле, но я этого никогда не узнаю. Мне нужен был антогонист, чтобы буквы выковывались из пламени Роковой Горы. Чтобы я страдал, а вы веселились. Я машина заправленная любовью и чувством вины перед этой Настасьей Филипповной. Довольно сложно садится за тексты, после перерыва —последние месяцы выдались не самыми простыми. Несколько дней не мог решиться, открывал блокнот и силой пришлось себя усаживать за указанную клавиатуру в эту кофейню в угол. И что вы думайте? Настасья Филипповна на месте! Она ждала меня несколько месяцев, как Хатико. Как Хатико на которого надели платье, а сверху повязали ремень от пуховика. Настасья Филипповна была счастлива мне, как никто иной. В моем сердце расцвели альпийские цветы и корова милка паслась в моем левом предсердии. Мы познакомились, человек она наипрекраснейший, благовоспитанный и трепетный. А ремень она носит, потому что хочет подчеркнуть талию. Таковы причуды жизни наших дней.