На днях установила мессенджер Max и теперь могу скидывать список покупок мужу даже на парковке. Ладно, не то чтобы это был мой выбор — у меня с экранным временем и без того токсичные отношения. Просто в саду сказали, что теперь вся коммуникация только там. «А в саду что — других проблем нет? Может, начнём с того, что количество детей в группе уже больше напоминает квартирник? Или что сахар в одном лишь компоте превышает все мыслимые и немыслимые нормы?» — подумала я, но, как настоящая взрослая женщина, ничего не написала. Водить ребёнка в сад мне нравится больше, чем протестовать. Дизлайк — это ведь тоже форма гражданской позиции, правда? Оказалось, мессенджер как мессенджер. В первый день я умилялась открыточкам от родственников — давно не получала котиков «хорошего дня» с розами в блёстках. И о церковных праздниках совсем забыла! На второй день уже разбиралась, как сделать это беззвучным. И всё-таки мне непонятно: как людям, которым когда-то продавали душу за инвайты в Periscope, можно было так отвратительно подать идею национального мессенджера? Нас же хлебом не корми — дай по экрану потыкать. Я умыться могу забыть, но колесо в «золотом яблоке» каждый день по расписанию кручу! Все сторисы в телеграме смотрю: и Сергея, он нам замок на прошлой работе менял, и поставщика воздушных шаров, и мамы бывшего ухажёра. Очень интересно! И главный вопрос. Почему национальный мессенджер пишется латиницей? Нельзя было Максимкой назвать. Или Никитой? Вот Никита идеально подходит!