Каждый год с 8 по 10 января фанаты Дэвида Боуи идут на нерест. Ловкость артиста — родиться и умереть с разницей в один день, чтобы даже ленивые ребята, вроде меня, успевали среагировать на инфоповод. В этом году — десятилетие со дня смерти. И это не значит примерно ничего, фигура достойна памяти и без юбилеев. «Почему Боуи важен» Уилла Брукера простояла у меня на полочке с полгода, и только на каникулах для книги нашлось время и контекст. Если коротко, то британский профессор культурологии Брукер всрался и год прожил как Боуи: меняя его образы по месяцам, разъезжая по его местам, потребляя только контент, доступный в эпоху, которую он прямо сейчас отыгрывает. Очень быстро эксперимент заметили, и Брукер принялся раздавать интервью мировым СМИ, вслед за кумиром наращивая градус публично транслируемого бреда. Эксперимент начался в июне 2015 года. К ноябрю 2015-го Брукер вживался в Боуи времён «Let’s Dance» — наиболее витального, загорелого, танцевального Боуи, в своей лучшей физической форме за всю жизнь. В это же время настоящий Боуи снимал свой последний прижизненный клип «Lazarus» и узнал, что скоро умрёт. Да, он болел раком печени какое-то время, но 68 лет для мировой звезды — не возраст, и надежда как следует побрыкаться ещё была. К январю Брукер отыгрывал 90-е. Боуи выпустил последний клип в день своего рождения и через два дня умер. «Почему Боуи важен» — в общем-то, неплохая фанатская книжка, кто ж будет против свериться с картой жизни кумира или поразбирать эхо отсылок в очередной песне. Другое дело, что вся культурология в книжке — на уровне цитат из Юлии Кристевой, уточняющей мысли Ролана Барта, что скучновато даже для поп-читателя. Если вы хотя бы на полшишечки интересовались вопросом, то ветер культурных отсылок до вас уже всё это доносил. На заявленный в заглавии вопрос «Почему Боуи важен» Брукер в итоге отвечает устами младенца, ученика школы в Бромли, где учился Боуи, — и этот ответ приложим вообще к любому артисту с долгой славой. Смертный грех Брукера, в общем, не в этом. При безусловном фанатстве и прямом копировании он стремится обозначить своё моральное превосходство над кумиром. Для современной гуманитарной мысли в Европе даже Дэвид Боуи слишком гетеросексуальный и слишком белый, что само по себе проблема, от которой требуется отмежеваться. И Брукер межуется так старательно, что ставит в упрёк кумиру даже то, что в далёких 70-х первая жена танцевала перед ним на цыпочках и набирала ему ванну. «Мы можем по прежнему стремиться походить на Боуи, но вместе с тем в чем-то постараться быть лучше его», — недрогнувшей рукой пишет человек, который его год копировал и сделал себе на этом имя. Вперёд, профессор! Из престижного университета тебя не попросят, на интервью в уважаемые издания позовут. Ты всё делаешь правильно, профессор. А мы полюбуемся пропастью между тем, кто подстраивается под чужой контекст так, что и пикнуть боится, и тем, кто устанавливает контекст собственный, даже иной раз ошибаясь и ломая дрова. Любая пропасть красива. #рецензии_чухлебова