— Владимир, пищу Бог для сыновей и дочерей своих всю отдал до рожденья их. Вокруг взгляни, давно содеяно всё для тебя. Грехи родитель любящий без просьб прощает всем, и в искушенье никого вводить не мыслит. Способность каждому Отец вложил не поддаваться на лукавые посулы. К чему же обижаешь ты Отца неведением того, что им давно претворено? Вокруг тебя все вечные дары Его. Родитель любящий, отдавший всё ребёнку своему, что может ещё дать? — А если Он ещё чего-то не додал? — Бог максимален. Сынам и дочерям Своим всё изначально предоставил. Всё! Сполна! Он как родитель, беззаветно любящий своё дитя, себе не мыслил блага большего, чем радости от радостного бытия своих детей! Своих сынов и дочерей! Скажи, Владимир, какие чувства может испытать Отец, отдавший детям изначально всё и видящий стоящих перед ним детей и безустанно внемлющих к нему: "Ещё, ещё, убереги, спаси, все мы беспомощны, все мы ничто"? Ответь, пожалуйста. Вот ты, родитель, иль кто-то из твоих друзей хотел бы заиметь таких детей? — Не буду я тебе здесь сразу отвечать. Сам разберусь, когда подумаю спокойно. — Да, да, конечно, хорошо, Владимир. Только, пожалуйста, когда найдётся время, подумай, что хотел бы слышать от тебя Отец, помимо просьб твоих. — А что, и Бог от нас чего-то может захотеть? Чего? — Того, что каждый от своих детей услышать хочет. Звенящие Кедры, книга 4