«ГосЮрПлюс» специально для «Ватника Из Стали» Захват танкера Mariner — это не пиратство, даже если так его называет МИД России. История с захватом танкера Mariner под российским флагом активно подаётся как «пиратство США». Формулировка эффектная и кликбейтная, но если открыть Конвенцию ООН по морскому праву, картина становится не такой однозначной. В праве важны не эмоции и мнения Владимира Соловьева, а квалификация действий и здесь она куда сложнее, чем кажется в новостных заголовках. Формально Mariner — типичный представитель «теневого российского флота»: венесуэльская нефть, обход санкций, смена флагов и названий. Судно отказалось от досмотра в прибрежных водах Венесуэлы, отключило AIS и ушло в открытое море. Дальнейшее преследование и захват осуществляли уже США, опираясь на собственные санкции и внутренний судебный ордер, а не на нормы прибрежного государства или решение Совбеза ООН. С точки зрения Конвенции это принципиально важно. Пиратство — это насилие частных субъектов в открытом море ради частной выгоды. Военный корабль или государственное судно, действующее по приказу государства, пиратом быть не может ,даже если действует незаконно. Принудительное навязывание санкций силой — это спорное и конфликтное государственное принуждение, но не «морской грабёж» в юридическом смысле. Это не означает, что действия США законны. Им можно вменять нарушение свободы судоходства, вмешательство в исключительную юрисдикцию государства флага и экстерриториальное применение национальных законов без санкции Совбеза ООН. Но подмена этих претензий словом «пиратство» — удобный медийный ярлык, а не сильная правовая позиция. Если цель не «лайки» и комменты «подписоты», а серьёзные претензии с опорой на международное право, обвинения должны быть точнее, а аргументы логичны.