Символизм – это фундамент На кураторской экскурсии Надежды Плунгян по выставке Музея Москвы «Волга. Москва. Нева. Саратовские символисты в Москве и Ленинграде 1920–1940‑х» участники Культурного клуба «Я – профессионал» познакомились с новым взглядом на историю советского искусства и получили уникальную возможность увидеть работы из запасников Саратовского государственного художественного музея имени А.Н. Радищева. Тон был задан с первых минут: советское искусство не было «отдельным путем» или «упадком после авангарда». Оно было частью мирового модернизма. А главный герой этого процесса – саратовская школа. Символизм не закончился в начале века Мы привыкли слышать, что символизм в живописи – это дореволюционная история. А потом пришли футуристы, супрематисты, конструктивисты, и все началось заново. Это видно на работах художников, которых мы привыкли считать «советскими классиками»: Кузьма Петров-Водкин, Павел Кузнецов, Мартирос Сарьян, Алексей Карев. Они не перестали быть символистами, когда начали писать красноармейцев, строить новую школу и оформлять Дворцы Советов. Их язык трансформировался – но внутри остался тот самый визионерский, поэтический, философский взгляд, который доминировал в работах многих творцов вплоть до 1960‑х. С чего все началось? Саратовские художники, ученики Виктора Борисова-Мусатова, создали в 1907 году выставку «Голубая роза» – синтез: живопись, скульптура, музыка, даже ароматы в зале. В отличие от дворянского «Мира искусства», саратовцы были выходцами из крестьян и мещан. Революцию они встретили не как катастрофу, а как возможность. Именно они после 1917 года вернулись в Саратов и начали строить новое художественное образование по всей стране. Петров-Водкин – в Ленинграде, Кузнецов – в Москве, Уткин – в Саратове. А в 1924 году создали общество «Четыре искусства», которое объединило живописцев, скульпторов, архитекторов и графиков вокруг одной идеи: синтез как способ построения новой культуры. Трагедия и жизнь Один из самых сильных моментов экскурсии – разговор о судьбах. Алексей Карев, глава «Ленинградской пейзажной школы», умер от голода в блокаду. Валентин Юстицкий, художник парижской школы, который поднимал образование в Саратове, был арестован как дворянин и провел 10 лет в лагерях. И там продолжал писать. И при этом ни один из них не перестал быть собой. И в этом, наверное, главное про символизм: даже когда вокруг рушится все, человек остается верен своему видению. Спасибо Надежде Плунгян за умение говорить о сложном просто, и за то, что открыла нам художников, которые десятилетиями ждали своего зрителя. ⚡️Мой канал в MAX