Почему-то от зимнего Белграда всякий раз такое детство прямо в руках, будто сейчас такой направо поверну, а там деда Женя везёт меня 4-летнего на огромных санках, которые сам сварил, и он не только живой, но и очень даже молодой в чорных ботиночках с тупыми концами и паром дышит и красная шея чуть торчит из под шарфа