Лесной урбанизм, благоустройство под водой, потребители городского продукта, деполитизирующие рендеры: о чем говорят российские урбанисты, когда нельзя говорить о главном Как показала тема «Спор за город» на недавней конференции "Векторы" в Шанинке, вместо ценностного и практического переосмысления урбанистики после начала войны в Украине большинство архитекторов и урбанистов остаются в логике своих довоенных проектов. Планировщики в России вынуждены заниматься беспрерывным обслуживанием интересов властей и застройщиков, констатирует архитектор бюро МЛА+. В этих условиях он предлагает искать смысл деятельности в «лесном урбанизме»: «Если не получается полноценно работать с людьми здесь и сейчас, мы можем работать с природой в интересах будущих поколений. Когда честный политический диалог с людьми невозможен, городской планировщик (помимо общего здравого смысла) может стараться реализовать интересы природных агентов территории: птиц, деревьев, насекомых и животных». Раз диалог с людьми невозможен, главное не забыть поговорить с голубями и грызунами. Не получилось вернуть «право на город» людям, так пусть им насладятся хотя бы насекомые и птицы. В 2019 г. после наводнения, затопившего город, урбанисты приехали благоустраивать Тулун (Иркутская обл.), рассказывал Артем Никитин. Делали дизайн-код и комфортную городскую среду, спроектировали дамбу и скамейки, пытались решить городские проблемы, но не учли главную: люди остались без жилья. Город профинансировал программу быстрого благоустройства. В 2023 г. Тулун затопило еще сильнее, погибли люди. Город снова ушел под воду со скамейками и прочим благоустройством. Разговоры в 2025 г. о том, что программы благоустройства не решают городских проблем, кажутся, мягко говоря, запоздалыми. Это было понятно уже в середине 2010-х, при нарастающем тиражировании проектов КБ «Стрелка». Если до войны в Украине урбанисты еще видели в них какой-то смысл (на проектах апробировались механизмы партиципации, которая должна была влиять на развитие гражданского общества), то после 24 февраля все сомневавшиеся должны были заметить: такая партиципация не ведет к системным сдвигам в городских политиках, оседая на уровне украшательства и прогулочного комфорта. В 2023 г. это обсуждалось на конференции в Шанинке. Дискуссию о проектах комфортной среды затронул и городской социолог Петр Иванов, который говорил о языке объективизации жителей проектировщиками, исследователями и чиновниками. Они относятся к жителям как к пользователям, потребителям, не возвращая им субъектность. Но вопрос «а чего бы вы хотели» не может превратить людей в субъектов, тем более, что заказчиком благоустройства является государство (или муниципалитеты, но местного самоуправления в России давно нет). Как можно говорить о субъектности, относясь к жителям как потребителям продукта? В завершении конференции Гавр Малышев и Артем Никитин провели воркшоп о социальной роли архитектурных рендеров. Они считают, что рендеры работают на деполитизацию и маргинализацию всего сложного, навязывают нормы поведения среднего класса, и предлагают сделать рендер инструментом социальной критики – подсвечивать проблемы и «вписывать архитектуру в общество», а не наоборот. Странно, что публичное обсуждение этих идей происходит сейчас, а не 5-10 лет назад. Кажется, тогда это еще могло бы иметь хоть какой-то вес. Разговор о том, что первичны люди, а не архитектура, начался очень давно. Можно вспомнить критику модернистов, которые фотографировали здания ранним утром в пустых городах, чтобы люди не «мешали» восприятию чистой формы. Весь этот лесной урбанизм в 2025 году, во время войны подменяет собой разговор, который сейчас в России невозможен:обсуждение результатов, к которым мы пришли, игнорируя субъектность жителей, копируя людей в рендерах, тиражируя бездумные проекты благоустройства. Но разве кто-то ожидал, что в военном авторитарном режиме возможна урбанистическая дискуссия? #конференции