Поднять заработную плату учителей — безусловно, благое начинание, однако аргументация Сергея Кравцова вызывает ряд вопросов. Во-первых, почему низкие зарплаты объясняют «отголоском 90-х»? Прошло уже 25 лет как девяностые закончились. Мы пережили тучные нулевые и непростые десятые годы, причём федеральный бюджет зачастую был профицитным. Но проблема с зарплатами за этот период системно решалась в Москве, где профессию учителя, во многом благодаря усилиям Исаака Калины, сделали финансово привлекательной. Конечно, Москва — не вся Россия. Но даже в последние годы можно было выстраивать систему поддержки педагогов на федеральном уровне. Это подводит ко второму пункту. Во-вторых, как привлекать в школы молодые кадры, если вопрос с оплатой труда до сих пор не решён? Обязательную отработку для студентов-медиков и ординаторов ввели, сфера здравоохранения получит на ближайшие годы приток рабочей силы (правда, не понятно, как отработка отразится на количестве поступлений в следующем году в медицинские и фармацевтические вузы, на это мы ещё посмотрим). Логично предположить, что следующий «кадровый провал» будут закрывать в образовании. Но насколько это эффективный путь? Мы пока не знаем, как отразится обязательная отработка на приёме в медицинские вузы. Есть предположение, что количество абитуриентов снизится, а число отчислений на младших курсах — вырастет. Аналогичные риски возникают и с педагогическими направлениями: неизвестно, сколько выпускников-«целевиков» действительно пойдут в школу за небольшую зарплату. Тут вырисовывается ещё одна проблема. В Москве есть большое количество учителей, которые получили высшее образование не по педагогике, а, например, закончили непедагогический бакалавриат по истории и пошли работать в школу, т.к. поняли, что нести знания в народ им куда интереснее. Действующее законодательство позволяет таких выпускников брать в школу без педагогического образования. Тем самым в школу приходят фанаты своего предмета, но без педагогического образования. Если же появится отработка, то все вакантные места могут быть заняты выпускниками-педагогами, которые не хотят преподавать. Нет ничего страшнее учителя, который не хочет преподавать – объяснять и разъяснять ученикам сложные и несложные темы. В-третьих, С. Кравцов заявил, что: У нас есть школы - рядом находятся, но разные зарплаты у учителей. Простите, но у нас подушевое финансирование: школа получает финансирование исходя из количества учеников. Да, в двух соседних школах наполняемость может различаться, но тут вопрос скорее к муниципалитету, который отвечает за набор в школу и за равные образовательные условия для учеников. Однако опыт Москвы показывает: даже при разнице в финансировании зарплаты учителей в большой и малой школе не отличаются кардинально. В регионах же проблема в другом — там низкие зарплаты повсеместно. Поэтому данный аргумент не объясняет общую ситуацию. В этой ситуации соглашусь с Кравцовым, которые он высказывал ранее: …наверное, здесь все-таки надо расширять механизм целевого приема под конкретные школы. Целевое обучение, конечно, не решит все кадровые проблемы, но такой подход куда более осознан, чем массовая обязательная отработка, которая может привести к обратным результатам. Университетовед