— Юрий, расскажите, пожалуйста, как формировалась ваша манера игры на гитаре. Она ведь сильно отличается от того, что среди гитаристов в нашей стране считалось крутым в 1970–1980-е — Начинал я с того же, что и все. В школе мы заслушивались Creedence Clearwater Revival, Deep Purple, The Beatles. Я старался как можно точнее подбирать все их партии. А потом я познакомился с такими ребятами, как Витя Цой и Георгий Гурьянов, которые слушали в полном смысле слова современную музыку, то, что было на пике моды в конце 1970-х—начале 1980-х: new wave, новую романтику, первые электронные группы. Я долго пытался понять, что мне играть в группе «Кино». Это слышно на ранних альбомах — там все достаточно невнятно. Когда мы стали слушать электронную музыку, было неясно, что делать гитаристу: в ней же нет гитар. И если послушать вступление к песне «Мы хотим танцевать», можно обнаружить, что моя гитара изображает там секвенсор. Когда пытаются найти первоисточники гитарных партий группы «Кино», обычно упоминают The Smiths и The Cure, хотя группу The Cure мы на самом деле не слушали, она была нам не очень интересна. Конечно, мы слушали Joy Division, следили за всем, что издавалось на лейбле 4AD, но важно не забывать, что 50% того, что я играл, придумывал Витя. Возьмем «Группу крови» — Витя принес на репетицию готовые риффы. То же касается риффа из «Попробуй спеть вместе со мной». Для «Черного альбома» Цой придумал практически все гитарные партии — «Кукушка», «Нам с тобой», «Кончится лето» Юрий Каспарян в интервью для «Коммерсанта»