Официально было оповещено, что в Петербурге появилась холера. Один человек уже умер и трое больных. От этого известия так сжалось сердце! Как тут не тревожиться за всех тех, кого любишь! Сколько удручающего в этом понятии — эпидемическое и заразное заболевание, и какая безмерная печаль охватывает душу! Петербург охвачен волнениями. Народ, недовольный строгими мерами против холеры, взбунтовался. Подсчитано — вчера в бунтах участвовало около 7000 человек. Они разбивали двери больниц, вытаскивали зараженных, крича при этом, что никакой эпидемии нет и что все эти меры предпринимаются лишь для того, чтобы досаждать народу. Отсутствие в городе Императора и почти всех властей, которые находятся с ним в Петергофе, еще больше усугубило недовольство. Холера сильно разрослась. В городе почти не осталось дома, в котором не было бы больных. Люди стали верить, что эпидемия действительно есть, только тогда, когда это касается их лично. Так уж они устроены. В день погибало по 800 человек. Без сомнения, скопление во время бунтов больших народных масс, приступом бравших больницы, способствовало стремительному распространению болезни. Почти все Острова были защищены кордоном, и что касается нас, мы очень счастливы, ибо из наших никто не заболел. Но Господи, какое это было время! Ежедневно узнавать о смерти кого-нибудь из тех, кого еще совсем недавно видел совершенно здоровым, постоянно трепетать за всех, кого любишь! Дарья Фикельмон 1831 г. Жизнь в дневниках