​​Это Северный Тель-Авив, иранский прилет недалеко от Каньона. Больше месяца ведутся восстановительные работы того, что можно восстановить, в радиусе 250 метров от взрыва. Но многое из того, что вы видите на фото, восстановлению не подлежит. Сегодня приходила пожилая геверет с подростком лет пятнадцати. Смотрели в щели между жестяными листами ограды. Женщину потрясывало от подавляемых эмоций, но парнишка — внук, наверное — и от того, что выходило вовне, не знал куда деться и как поддержать. Я подошел к ним, спросил как они. Ну и задал дежурный вопрос о том, могу ли я чем-то помочь. Избитый сценарий ритуальных бесед, где всем все понятно. — Меня не было в стране, когда моего дома не стало. И мне очень важно последний раз посмотреть на то, что от него осталось. Ты можешь помочь? — Сожалею, геверет, не могу. Вход запрещен мэрией, там очень опасно. Да и ворота закрыты. — Я понимаю, понимаю. Ничего не поделать. Но ведь ты понимаешь, да, как это важно мне — увидеть своими глазами то, что осталось? Иногда работа у прилетов дается нелегко. И это несмотря — а может быть именно из-за этого? — на то, что спустя время здесь уже ничего не происходит. Жильцы и воры вынесли все, что могли. Зеваки и любители заброшек насытились. Если не считать рабочих, то к разрушенным домам иногда приходят лишь те, кто с ними связан, и хочет хоть на полшажочка пробраться и сдуть цементную пыль со своих испорченных вещей. Даже с риском для жизни. И этих редких пострадавших людей надо бережно не пускать. Для этой работы нужны люди. Дневные смены с 8 до 20 и ночные с 20 до 8 на ближайшую неделю или две, начиная с завтра. Иврит минимальный; пустые дома говорят на другом языке. Если есть желание и возможность немного заработать и нанести пользу, пишите в личку. Или передайте тем, кому это может быть релевантно 🙏