Больше, чем пропаганда 1. Контрпропагандистские проекты могут быть более или менее убедительными. Но, возможно, стоит разобраться, с противостоянием какого рода общество имеет дело сегодня. В XXI веке политическая арена перестала быть полем идейных сражений. Идеологии были знаменем пропаганды в ХХ веке. В наше время люди вступают в конфликты не столько потому, что хотят оспорить чьи-то «неправильные» убеждения, сколько потому, что, судя по всему, острее чувствуют свою идентичность — принадлежность чему-то большему, чем «я», к какому-то «мы». К народу, к религиозному сообществу, к гендерной, к возрастной или к любой другой социальной группе. Такое обычно происходит, когда затягиваются или заканчиваются большие войны, распадаются империи и прекращают жизнь большие общегосударственные проекты (вроде «строительства социализма в одной отдельно взятой стране»). Россию так или иначе коснулось все из перечисленного. В такие периоды целые сообщества могут чувствовать себя обиженными, оскорбленными, обманутыми. От политика или пропагандиста — а в такое время это почти одно и то же — требуется подтвердить человеку его принадлежность к группе и дать ему новые причины держаться за своих. «Для закрепления этой импровизированной идентичности необходим враг: „не-люди“», — пишет Питер Померанцев в книге «Это не пропаганда» (см. описание в конце текста). Ссылаясь на собеседника в политтехнологической среде, Померанцев отмечает, что, назвав врага, можно получить дополнительные 20% голосов на выборах. Политолог Томас Карозерс так описывает политическое поведение в странах, где распространена логика «свой — чужой»: «Я не просто не согласен c тобой, я не такой, как ты, я — „другой“, а это, к сожалению, часто означает „я тебя ненавижу“». Для укрепления идентичности можно, например, рассказать, что у «них» нарушаются традиции, разрушается семья, люди перестают быть «просто» мужчинами и женщинами, что «они» строят вокруг «нас» биолаборатории, запускают против «нас» боевых комаров. Что воюем вовсе не «мы», а, наоборот, «они» идут на «нас» войной, чтобы отнять у России доставшиеся ей природные богатства. Николай Патрушев в своих многочисленных интервью, российские представители при ООН и другие чиновники продолжают воспроизводить эти мифы, ссылаясь на «разведданные» и «цитаты», давно опровергнутые независимыми журналистами и исследователями