По этому поводу есть свои мысли и мнение: Контракт с добровольческими формированиями Боевого Армейского Резерва Страны (Барс) заключается в военкомате и изначально предусматривает срок 6 и 12 месяцев. Регуляры и мобилизованные согласно указу президента в период проведения СВО расторгнуть контракт при отсутствии предусмотренных причин не могут. Рационально ли использование ресурсов на добровольцев? Дорого ли обходится бюджету обучение и содержание таких боевых единиц с учётом того огневого поражения, которое ими обеспечивается? Знаю точно, что не дороже здоровья и жизней моих братьев, отданных при выполнении задач. Карьера? За каждого сказать не берусь. По личному опыту знаю, что в бою осколок или пуля поражает любой человеческий организм, не учитывая гражданские "титулы". Все равны. У каждого по венам течёт одинаково красная кровь. Именным Хабаровским отрядом Барс 8 командует боевой офицер с позывным Кубань. Под его началом с применением артиллерии и беспилотной авиации отряд достиг лидирующих позиций в поражении сил противника в нашей группировке войск на запорожском направлении. Скучать под его руководством не выйдет ни у чиновника, ни у тракториста. Боевой работы хватит на всех. По себе знаю. Думаю, ответы на все сформулированные риторические вопросы из статьи должны быть очевидны для законодателей, не единожды принимавших решения на уровне Законодательной Думы Хабаровского края, напрямую связанных с отрядом Барс 8 Хабаровск. В другом случае, как говорят, проще один раз увидеть, чем сто раз услышать. Как говаривал один опытный боевой старшина, нести умные мысли легче, чем нести снаряд до орудия. Post scriptum Пути на войну ведут разные. В большинстве своём люди оказываются на войне в силу сложившихся непреодолимых обстоятельств, но и ведомый зовом совести доброволец тоже ещё не иссяк, хотя и находится здесь в меньшинстве. Совсем нечастое явление — встретить человека, самовольно подвергшегося перманентному риску на длительный срок. Боевая же реальность без особых разбирательств ставит каждого в одинаковые условия, в результате чего с конвейера выходит подогнанный только под неё, сложно интегрируемый в мирный социум человеческий материал. Поскольку для непосредственного участника боевая работа бесследно пройти просто не может. Технологическая революция в военном деле сильно изменила понятие о передовой: она стала глубже настолько, насколько способен дотянуться по непредсказуемой траектории массовый барражирующий боеприпас соперника, плюс-минус уравняв шансы на выживание каждого организма, находящегося в зоне досягаемости. Приходилось ли когда-то раньше так внимательно «вслушиваться» в небо, находясь в тылу? Какое удаление от линии соприкосновения теперь можно считать тылом, который обеспечивает работу передовых подразделений? Или в условиях перманентного воздействия вражеских БПЛА этот тыл тоже можно считать передовой? Ответ на этот вопрос известен только тому, кто прошёл всю глубину этой неоформленной передовой до самого «нуля». Тот, кто занимал и удерживал позиции по лесополкам и на осколках разрушенных агломераций. Как бы ни увеличивалась глубина линии боевого соприкосновения, но без тех, чьё число значительно меньше числа, обеспечивающего общий оборонительный и наступательный потенциал, без тех, кто сейчас, как и сотни лет назад, толкает эту землю сапогами, — войну воевать не получится. Господи, храни пехоту! Каким звеном в этой цепи являются добровольцы отрядов БАРС? Они являются её неотъемлемой частью растянутой по всей глубине и длине фронта. Добавлю, что набор моральных компонентов в «прошивке» большинства добровольцев обеспечивает их мотивацию для выполнения задач с повышенной степенью риска. И эта мотивация зачастую довлеет над чувством самосохранения. Работайте, братья, и всё всегда будет — Россия!