Партии меряются, у кого больше – кто реально имеет шансы на второе место в Госдуме и почему? Эксперты специально для «Выборы/Огосдумевшие» Олег Захаров, электоральный юрист: Социология позволяет заметить тенденции, но не абсолютные значения. Разносторонние оценки второго места партий на выборах в Госдуму фиксируют только одно – второе место волатильно, его может занять любая партия из парламентской четвёрки оппозиционных. Этот вывод – плохая новость для КПРФ, она теряет статус «единственной альтернативы». Второе место в политической системе перестаёт быть её наследуемой вотчиной, и становится переходящим призом для всех. На старте кампании у остальных появляется стимул к борьбе, а главным выводом из противоречивой социологии является прогноз на смену оппозиционного фаворита. Второй, скорее всего, станет партия, которая максимально вложится в ДЭГ, потому что именно там кроется самый большой ресурс для прибавки в голосах оппозиционным силам. Последние два года на выборах губернаторов фиксируется явная тенденция на проигрыш власти в ДЭГ по сравнению с обычным голосованием на участках. Алексей Мухин, директор Центра политической информации: Либо фокус-группы не могут определиться со своими партийными предпочтениями, либо социологи пытаются через «формирующие» опросы несколько подкорректировать политическую реальность под определённое представление о том, как «должно быть». На данном этапе кампании, до формирования списков, практически невозможно выстроить её предполагаемую конфигурацию. Даже сами партии пока не могут нащупать предпочтения избирателей и, тем более, сформировать предвыборную линейку предложений. Это произойдёт позже, в основном, из-за затянувшейся СВО и событий вокруг Ирана, которые влияют на мировую экономику. Станислав Корякин, политконсультант, член Общественной Палаты РФ: Почти каждая партия заявляет, что именно она способна стать «второй партией страны». Но если смотреть на социологию без партийного пиара, картина выглядит спокойнее и интереснее. Во-первых, лидерство «Единой России» не оспаривается. По текущим замерам она опережает всех более чем на 20%, поэтому вопрос «кто первый» закрыт. Главная интрига – второе место. Во-вторых, социология показывает реальную конкуренцию между КПРФ и ЛДПР. Фактор веры в эти партии можно считытвать как проекцию расстановки сил. В-третьих, у КПРФ пока есть важное преимущество – «эффект своего электората». Однако эту волну, видимо, оседлают и «Новые люди», поддержку которых ВЦИОМ объясняет двумя факторами: повышением узнаваемости и поддержкой молодёжи. Но электоральный запрос ещё надо конвертировать в успех. Нельзя сбрасывать со счетов и непарламентские партии, в разной степени встроенные в политическую конструкцию. Вячеслав Беляков, политконсультант: Соревнование между партиями парламентской оппозиции в дисциплине «у кого статистическая погрешность рейтинга выше» – традиционный предвыборный ритуал, хотя прогнозировать результаты выборов на основе мартовских опросов дело неблагодарное. Однако некоторые тенденции имеют значение. То что рейтинг КПРФ и ЛДПР практически идентичен – неудивительно, сжимающийся электорат коммунистов вполне может оказаться меньше, чем у соколов Слуцкого. А вот то, что наравне со старыми партиями один и тот же процент разменяли «Новые Люди» – интересный факт: партии явно удаётся отстраиваться от конкурентов и успешно балансировать на грани дозволенной оппозиционности. Делать на основе рейтингов в таком виде более глубокие выводы бесполезно. Зато использовать их в публичных коммуникациях – святое дело. Чем партии и занимаются. И правильно делают. 🗳 Всё о выборах. Подписаться