Сексологи Российской империи К предыдущему посту про гендерные исследования хочу поделиться ещё одним ярким и, к сожалению, малоизвестным ранним примером из истории того, что мы сегодня знаем как исследования сексуальности и сексологию. Среди пионеров исследований в этой области широко известен Магнус Хиршфельд — немецкий врач, который с 90-х годов XIX века исследовал сексуальное поведение людей, в частности проводил опросы на эту тему (за полвека до ещё более знаменитого Альфреда Кинси, да). История его разысканий была трагичной. Несмотря на огромное сопротивление общественности Хиршфельд какое-то время издавал научный журнал по сексологии и основал Институт сексуальных наук в Берлине. Нацисты, придя к власти, разорили этот институт. Книги Хиршфельда были среди сожжённых на Оперной площади, а самому ему пришлось отправиться в изгнание, где он был лишён немецкого гражданства и вскоре умер, не увидев, как его труды пережили второе рождение. Куда менее известно, что почти одновременно с Хиршфельдом, в самом начале ХХ столетия, сразу несколько врачей начали проводить похожие эмпирические исследования в Российской империи. Первым, вероятно, был врач и учёный Владимир Фавр, который в сентябре 1902 года провёл письменный опрос студентов трёх харьковских вузов о их половой жизни. Материл был собран значительный: 1298 заполненных анкет (понятно, что всё это были мужчины). В первую очередь Фавра интересовало распространение венерических болезней среди молодёжи, но не только: в анкете были вопросы о возрасте сексуального дебюта, а также о мастурбации. В 1910 году результаты вышли в виде небольшой брошюры с предисловием (жмите на ссылку, там лежит полный скан, можно посмотреть и саму анкету, и весьма занятные ответы юношей). В 1905 году уже куда более разносторонняя «половая перепись московского студенчества» была проведена в МГУ под руководством приват-доцента М. А. Членова. Пару лет спустя эстафету перехватил доктор Дмитрий Жбанков. Судьба Жбанкова чрезвычайно интересна. Убеждённый народник, ходивший даже на самые изысканные приёмы в косоворотках, Жбанков служил земским врачом и параллельно занимался общественной деятельностью: боролся за доступность медицины, организовывал помощь голодающим , выступал за отмену телесных наказаний и смертной казни. А ещё он вёл этнографические исследования жизни женщин в российских деревнях (см. его книгу 1891 года «Бабья сторона») и выступал за доступ женщин к медицинскому образованию и другие реформы по «женскому вопросу». Для нас же особенно интересны проведённые Жбанковым исследования половой жизни молодёжи 1908 года, которые повлекли за собой донос аж самому Столыпину. Особенно общественность взволновало то, что опрашивали в том числе женщин. Дело дошло до вмешательства полиции и изъятия заполненных анкет (медицинское сообщество тогда широко поддержало коллегу). Часть ответов всё же удалось спрятать и обработать, но результаты опроса женщин вышли только в 1922-ом, когда в уже советской России открылась возможность более открытого обсуждения тем, связанных с сексуальностью (впрочем, не надолго). В отличие от Хиршфельда, Жбанков смог остаться в своей стране и умер в родном доме в Москве в 1932 году, но большую часть общественной деятельности и исследований по пришествию к власти большевиков вести не мог. Пока читала об этом всём, мечтала об альтернативной России, где таких деятелей как Жбанков проходят на уроках истории, а его работу считают примером старинной и славной традиции. Неужели это так уж невозможно?..