Йо. Из всех женщин, которых я знаю, — одна воспринимается особенно. Ария. Это её настоящее имя. Слово, будто шёпотом рассказанное стихотворение, идеально ложится на её суть. “Ария” значит воздух. И в какой-то момент я понял: именно она наполнила мою грудь, до краёв. Слишком сильно. До стеснённого дыхания. Она — очарование, сшитое из противоречий. Невысокая, но заставляющая смотреть вверх. С фигурой, на которую взгляд будто случайно цепляется — но задерживается намеренно. Волны тёмных волос струятся ниже плеч. А глаза… как дымчатый кварц. Меняются от медового до тёмного янтаря, стоит солнцу лишь скользнуть по её лицу. А кожа — бронзовая, как неотполированное золото, хранящее жар солнца даже зимой. Мы знакомы давно. Но чувства, что я к ней испытывал, не помещались в удобные категории. Это была не любовь — по крайней мере, не та, что в книгах. И не дружба. Там не было желания обладать, не было жадности. И назвать влюблённостью было бы неточно. Тогда — в самом начале — это было что-то зыбкое, неопределённое. Что-то, что терпеливо ждало своего часа. Наша первая встреча случилась на пороге юности. Нам было по шестнадцать. Мы вместе подрабатывали в супермаркете — на своём районе, среди товаров, покупателей и глупых шуток. Тогда я почти не смотрел на неё. Может, не умел смотреть глубже. Хотя уже тогда в ней была искра — дерзкая, лёгкая, почти киношная. Она парировала колкости не словом, а присутствием. С тем особым шиком, как будто уже знала, кто она. Потом наше общение сошло на нет. Как пламя, которое гаснет, если оставить окно приоткрытым. И вот, спустя несколько полных оборотов Земли вокруг Солнца, мы снова пересеклись. Это уже было другое знакомство. В нём не было поспешности — было узнавание. И та самая тишина, в которой рождаются настоящие разговоры. Мы встретились почти у того же супермаркета. Место — то же. Люди — уже нет. Решили посидеть где-нибудь. Выбор пал на «Хуку». Разговор шёл легко — как грибной дождь: никто не заметил когда он начался и в какой момент остановится. Она рассказывала, куда забросили её годы. Я слушал — и смотрел. Передо мной была уже не дерзкая девчонка с чудной чёлкой. Передо мной была женщина. С той встречи что-то во мне сдвинулось. Тихо, незаметно, но необратимо. Как будто внутренний компас впервые показал север. С тех пор мы изредка виделись. Созванивались. Пропадали. Появлялись. Заводили отношения. Проживали свои жизни. Но между нами оставалось нечто — неосознанное, неозвученное. Как мелодия, доносящаяся из наушника стоящего рядом человека. Я не скрывал симпатии. Флиртовал — тонко, нежно, на грани. Иногда дерзко, но всегда в бархатных перчатках. И она знала. Всегда знала. Но неизменно говорила: — Ты для меня — друг. Не более. Я кивал. Улыбался. И учился принимать. Или делать вид, что принимаю. Но однажды понял: Ария заполнила меня так, что для настоящего воздуха не осталось места. И тогда, чтобы не задохнуться, мне пришлось сделать полный выдох. Долгий, звенящий. Чтобы напомнить своим лёгким, что такое кислород. Когда я снова вдохну.